Книга Каролина. Часть четвертая, страница 93 – Мэри Ли

И он, и Элли уже поняли, что это единственное, что может выбить меня из колеи. Поул не побрезгует этим воспользоваться. Как показала практика, для него семейные отношения – это выгода и предательство, а не любовь и взаимопонимание.

— Надеюсь, что твои дети с этим никогда не столкнутся, – как можно более спокойно говорю я.

Поул запрокидывает голову назад и хохочет. На краткий миг, все ненавистные взгляды переходят на него, а я выдыхаю. Посмеявшись, Поул подмигивает Миранде и приподняв бокал в жесте тоста, говорит:

— Если я решусь завести семью, то только с этой женщиной.

— Не потянешь, – равнодушно бросает Миранда и несколько раз щелкнув каблуками, проходит к столу, опускается на свое место и аккуратно ставит бокал.

— Это вызов? – спрашивает Поул, играя бровями. Как же убого это выглядит. Я рада, что Беринг не дожил до момента, когда его единственный наследник превратился в посмешище. Отец тормозил его и был якорем, а теперь парусник поплыл, куда дует ветер, и даже не старается выправить курс.

— Это «отвали», на более интеллигентный лад. Мы все же собрались здесь ради решения проблем, а не ради твоего навыка складывать предложения в слова, – безэмоционально говорит Миранда.

— Поддерживаю, – встревает Элли, бросив на дочь предостерегающий взгляд. – Нам нужно решить, что делать с зерном, пересмотреть договора. Не стоит терять время. Поул, если ты решишь обсудить брак с моей дочерью, я внимательно выслушаю твое предложение наедине.

Миранда даже глазом не ведет, лишь слегка поджимает губы.

Начинается разговор о зерне. Я молчу и совершенно теряю нить лжи Адриана. Он разговаривает со всеми по отдельности, а потом одновременно. Сейчас никто из присутствующих не выглядит высокомерно или хотя бы немного награжденным интеллектом. Они орут, как торгаши на базаре.

Я смотрю на Элли, которая внимательно слушает сына и кажется, что в ее глазах даже есть капля любви к нему. Маловероятно. Чудовища не умеют любить.

В самый разгар спора, когда несколько человек уже соскакивают со своих мест, открывается высокая дверь.

Разговоры за столом смолкают в одно мгновение. Брайан стоит на пороге и быстро обегает всех присутствующих взглядом.

Все онемели. В том числе и я.

Никогда в жизни я не видела его в костюме. Черный, как ночь, костюм и белая рубашка, расстегнутая на две верхние пуговицы. Мы в своих нелепых плащах выглядим в сравнении с ним, как дети из песочницы.

Глаза с алыми крапинками главы городов уже видели, но они не виделитакоговзгляда.

В воцарившейся тишине, его шаги кажутся слишком громкими. Никто не может сказать ни единого слова. Брайан всегда был тем, кто портил их размеренные жизни, обкрадывал и влезал в города, будучи незамеченным, а теперь он и вовсе позарился на святая святых – конклав.

Брайан проходит к стулу, на котором когда-то сидел глава Ротона и подтаскивает его к столу. Ножки протяжно скрипят по нервам присутствующих.

— Что происходит? – в полном недоумении спрашивает Олиф Рэтт. Рита тем временем даже забыла про диадему, она вот-вот свалится с серой с проседью шевелюры.

Брайан усаживается на стуле и обводит присутствующих медленным взглядом. Сейчас он похож на того, кто сможет уничтожить всех в этом помещении.

— Кто это? – пищит Рита.

— Где охрана? – восклицает Дик.