Книга Влюбиться в Май, страница 10 – Ася Исай

Он бросается с кулаками защищать свою маму.

Бросается яростно. С криками и из последних сил. Он лупит мужчину куда попало. Вот только этого недостаточно для взрослого, пьяного, двухметрового кабана.

Каким бы пьяным ни был мужчина, он отбрасывает от себя мальчика как тряпку.

Он встает, пытается защититься снова, но мужчина его только загоняет в угол. На кухне. Между стеной и холодильником.

— Тут и сиди. Шавка малолетняя, — мужчина собирается вернуться для продолжения выяснений отношений к женщине, но мальчик снова бросается на него со страшной мыслью. “Только бы меня, а не маму”.

Но мужчина зашел слишком далеко, чтобы останавливаться. В его возбужденном алкоголем мозгу повисла одна, совершенно нелепая цель. Но чтобы ее достичь, нужно устранить одну назойливую муху.

Возможно, он хотел бы взять что-то другое, но под руку ему попадается только охотничий нож.

Малыш пытается защититься и выставляет вперед руки в ожидании удара. Нож своими зазубринами впивается в плоть мальчика и разрывает кожу от локтя до самого запястья.

Кровь капает на линолеум странной, совершенно противоестественной капелью. Густые капли будто отсчитывают время, и этот звук на удивление успокаивает мужчину. Он забывает о своей цели.

Он просто уходит спать, пошатываясь. Будто ничего сверхъестественного не случилось. И не замечая, как мать с сыном запираются в ванной.

Он наступает на несчастный апельсин в коридоре. Но даже цепкий цитрусовый аромат не в силах перебить запах крови.

Меня выбрасывает в реальность, болезненным ударом в грудь.

Израненный Паша все так же сидит в кресле. Вот только что-то изменилось в его взгляде.

У меня по лицу текут слезы, и я снова слышу эту капель из моего видения. Но не могу же я настолько сильно плакать?

— У тебя кровь, — несмотря на собственную боль Паша пытается встать, я поднимаю руку, чтобы его остановить, но…

Капель в моей комнате звучит совсем не от слез. И это не гроза на улице разыгралась до такой степени, чтобы начала течь крыша.

Просто на моем предплечье появилась такая же рана, как у того маленького мальчика. И я даже знаю, как будет выглядеть шрам спустя долгие годы.

— Это же был ты… — провожу пальцем по ямочкам на предплечье Паши.

— Какого… — онемевший было на минуту Паша снова пытается встать, заметив, что наши шрамы идентичны, но я не позволяю. — Это странно, — рассматриваю собственную руку.

Рана глубокая. Из рваных краев ритмично пульсируя, кровь ручейком стекает к локтю.

— Охренеть как странно, — Паша будто забывает о своей боли, попеременно разглядывая свой шрам и мою рану. — Мне больно, — хмурюсь, не понимая, почему рана не затягивается, а тянущая боль в груди только нарастает. — Еще бы. Нужно обработать срочно. А лучше сразу ехать зашивать. Чтобы не было как… — Мой дар, — перебиваю. — Он перестал работать. — Что ты имеешь в виду? — Ливень за окном прекратился. Не я сейчас Май. А еще месяцы обычно умеют исцеляться, — невнятно объясняю, бессмысленно вытирая потеки крови. — А эта рана… Она не затягивается. И что-то еще… — Да как она вообще оказалась на тебе?

Паша все же дотягивается до моей руки, чтобы помочь наложить жгут. Прикосновение обжигает.

Смотрю в его глаза будто впервые. Смотрю и не могу понять, как я не замечала этого раньше. Или это случилось только после моего видения? Или это проклятие так тесно связало, что мы стали… Истинными.