Книга Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж, страница 37 – Е. Лань

Ли Джин нахмурился, его память была безупречной.

— Клану Пак и клану Чхве. Это богатейшие купеческие дома.

— А кто возглавляет фракцию «Красного Журавля», требующую повышения налога?

— Министр Финансов, он же глава клана Пак… — Принц осекся, его спина напряглась еще больше.

— Бинго, — я слабо улыбнулась, позволив себе толику сарказма. — Подумайте, мой Принц. Зачем главе клана, владеющему солеварнями, требовать повышения налога на свой же товар? Это кажется нелогичным. Если только… мы не вспомним о том, как работает рынок.

Я тяжело вздохнула, словно объясняла прописные истины неразумному дитяти.

— Если государственный налог на соль возрастает, цена официальной, «чистой» соли в лавках взлетает до небес. Крестьяне не могут её купить. Что они делают? Они идут на черный рынок. А кто контролирует контрабанду соли в Империи? Те же самые люди, которые её производят. Клан Пак и клан Чхве. Они будут платить повышенный налог только с малой, официальной части своего производства, для отвода глаз. А основные объемы пустят в обход казны по взвинченным ценам.

Я взяла еще одну ягоду с блюда.

— Они не заботятся о северных крепостях, Ваше Высочество. Им плевать на армию. Они хотят искусственно создать дефицит легальной соли, чтобы монополизировать теневой рынок и озолотиться. И при этом выглядеть патриотами, радеющими за безопасность Империи. Гениально и очень грязно.

В кабинете воцарилась тишина.

Ли Джин сидел неподвижно. Его глаза, устремленные на свиток с петицией, потемнели, превратившись в два куска черного льда. Я видела, как ходят желваки на его скулах. Гнев, холодный и разрушительный, поднимался в нем волной.

Он только что осознал, что люди, которые клялись в верности Трону, пытались использовать его как марионетку для собственного обогащения, прикрываясь святым долгом перед родиной.

— Мрази, — слово сорвалось с его губ тихим, ядовитым шепотом, лишенным всякого придворного этикета.

Он скомкал свиток в кулаке так, что пергамент жалобно хрустнул.

Я наблюдала за ним, чувствуя странное чувство в груди. Ли Джин был молод, но его плечи несли бремя, способное сломать и старого генерала. Он был один среди стаи стервятников, ожидающих его ошибки. И он знал это. Постоянное напряжение высасывало из него жизнь.

Неожиданно для самой себя я подалась вперед. Рука, словно действуя помимо моей воли, взяла с серебряного блюда самую крупную, сочную виноградину.

— Ваше Высочество, — позвала я тихо, но настойчиво.

Он резко поднял голову, в его глазах еще полыхал гнев.

Я протянула руку в его сторону. Ягоды винограда покоилась между моим большим и указательным пальцами.

— Съешьте это. Сладкое успокаивает ум и снимает горечь с языка, — произнесла, глядя ему прямо в глаза.

Это было неслыханное нарушение этикета. Женщина, компаньонка, предлагает еду из своих рук Наследному Принцу. За это могли отрубить руку.

Но здесь не было Двора. Здесь были только мы.

Ли Джин замер. Его взгляд опустился на мою протянутую руку, на бледную кожу моих пальцев, а затем снова поднялся к моему лицу. Гнев в его глазах начал медленно уступать место чему-то другому. Недоумению? Заинтересованности?

Он не отстранился, не приказал мне прекратить.

Медленно, словно околдованный, Принц подался вперед. Он не стал забирать виноградину из моих пальцев, а наклонился и взял её губами.