Книга Сюрприз под елкой, страница 2 – Нинель Мягкова

— Героин? — уточнила она у специалиста, оценив желтоватую лужицу содержимого желудка около тщательно накрашенного рта и мокрое, начавшее подсыхать пятно на дорогой темно-синей юбке с разрезом.

— С примесью, но скорее всего он, родимый. — согласился Марк. — Ты в порядке?

Он внимательно оглядел лицо Анджелы, и не найдя на нем признаков немедленного распада личности, успокоился.

— Все нормально, — подтвердила его диагноз Феррера. Сердце заполошно колотилось, требуя свежего воздуха и любого другого дела — хоть расчлененки, хоть подснежника, только бы не связанного с наркотиками. Но брать приходилось, что дают. Отойдя на пару шагов от тела, которое уже принялись обводить мелом и готовить к транспортировке, Анджела несколько раз втянула в себя густой хвойный запах и выдохнула. Полегчало.

Пора было приступать к опросу свидетелей.

Густав ван Лифенохен нервно отстукивал костяшками правой руки навязчивый ритм музыки, которой сопровождалась каждая поездка в высотном лифте. Спуск в почти пятьдесят этажей занимал немало времени, и мелодия, за пять лет не менявшаяся ни разу, успела надоесть до зубовного скрежета, врасти в костный мозг и пустить корни в подсознании. Теперь заходя в любой лифт, он ждал знакомого пиликания, и не услышав, весьма удивлялся.

Владелец Джи-Л-Молл редко выбирался из небоскреба, на последнем этаже которого он обустроил себе холостяцкое гнездо, а первые пять занимало его детище — набитый люксовыми европейскими и не только брендами под завязку торговый центр. Бизнесмен положил на его развитие десять лет жизни, дневал и ночевал на работе, даже квартиру купил исключительно из-за удачного расположения. Вид на Центральный парк был просто бонусом.

И из-за этой дуры, которая и умереть-то нормально не смогла, все могло вот-вот пойти прахом.

Мелодия оборвалась, тихо тренькнул двери лифта, выпуская Густава на пятый этаж, в мраморно-ковровый холл. Холодный розоватый камень вздымался колоннами, добавляя торжественности без того огромному помещению с окнами во всю южную стену. Несколько кадок с тщательно поливаемыми уборщицей пальмами оживляли минималистический декор. У стены напротив лифта, около небольшой, тоже мраморной, стойки ресепшена, в подушках неудобного диванчика для посетителей утопала стройная девушка в полицейской форме.

Началось, подумал про себя Густав. Нацепив наиблагожелательнейшее выражение лица, лично подошёл поприветствовать представителя власти.

— Густав ван Лифенохен, директор и владелец. Чем могу помочь?

— Анджела Феррера, детектив. Хочу вам задать пару вопросов о Катрине Симмонс, обнаруженной утром в вашем торговом центре.

— Конечно, пройдемте. — Густав собрался было поддержать девушку под локоток по привычке, но наткнулся на острый взгляд неожиданно-синих глаз, и моментально убрал руки.

Лично поводил детектива к себе в кабинет, подав бровями по дороге знак секретарше — кофе и пирожных! В конце концов, все полицейские любят пончики.

Этот полицейский оказался исключением. От пончиков и пирожных Анджела отказалась, зато кофе выпила залпом и потом еще плотоядно поглядывала на его собственный.

Сказать Густаву по поводу смерти Катрины было до странного нечего. Не рассказывать же, как она любила курить после, а он морщился и открывал окно, или как ей нравилось быть отшлепанной. Личностью любовницы он за весь год поинтересоваться как-то не удосужился. Дарил брильянты и шубы, как и всем прочим. Вывозил на шикарные мероприятия — Катрина была неплохо образована, не путала вилку со щипчиками для лобстера и могла сносно поддержать беседу о моде. Большего от спутницы Густав не требовал. Дальнейшее их общение ограничивалось постелью — ну не только, был еще письменный стол, да вот этот самый, в кабинете. Может, детектив желает снять отпечатки пальцев или еще чего-нибудь?