Книга Отборная бабушка, страница 40 – Нинель Мягкова

— Станешь ландграфиней, будешь блистать в обществе, все будут тебе завидовать… — загибая пальцы для наглядности, перечисляла собственные мечты мачеха. Я фыркнула.

— Я к такому не стремлюсь. Вам это интересно, вот вы за него замуж и идите. Я старшая дочь рода Кауфхоф. Мой отец душу вложил в эти земли, я собираюсь последовать его примеру, и никуда с них не уйду. — процедила я.

— А я его законная жена. То есть вдова. — Жаклин гордо вздернула подбородок. — Здесь теперь все мое, а ты, голубушка, если не хочешь оказаться на улице, будь добра знать своё место. Скажу, так и замуж пойдёшь. И немедленно убери весь этот бардак!

И она царственно махнула рукой на разложенные бумаги.

Я вздохнула и покачала головой.

— Маменька, я вас оставлю тут жить только из уважения к памяти отца. Видите ли, он своё завещание составлял при мне. Завтра приедет юрист и зачитает его вам вслух. Ясное дело, на слово вы мне не поверите, так что потерпите уж.

Я вышла из кабинета под неразборчивые возгласы, в которых можно было различить «хамка», «обнаглела», и еще слова, которые девице из приличной семьи знать не полагалось вовсе.

Документы мачеха трогать не станет. Как и многие неграмотные, она испытывает уважение и священный трепет при виде печатного и письменного слова, а уж порвать или сжечь — мало ли, там что-то важное. Ни-ни.

Да и нет там ничего жизненно важного. Все ценное я уже заперла в металлический шкаф, а ключ всегда со мной.

Приехавший рано утром юрист уважительно поприветствовал меня, как новую хозяйку дома, и уже во вторую очередь церемонно облобызал руку мачехе, тем самым сразу расставив приоритеты. Жаклин перекосило, но она еще на что-то надеялась, рассыпая улыбки и стреляя глазками.

Залпы из всех орудий кокетства не помогли.

Завещание господин Лимберг зачитал в гостиной, при всей прислуге и домочадцах, как положено.

Жаклин полагалась вдовья пенсия в десять золотых в год. Лизелле и Арианне отошло приданое в виде трёх сундуков с тканями и по шкатулке драгоценностей на каждую. Драгоценности не принадлежали моей матери, а были куплены отцом специально для сестричек. Он при мне сортировал жемчуга, кольца и цепи, чтобы обеим досталось строго поровну.

Мне отходило все остальное. То есть домик в столице, поместье с тремя деревеньками и Чёрный Лес впридачу. Мелочи типа содержимого дома, накопленного отцом состояния — в основном при моей помощи, за последние три-четыре года — и приданого моей матери перечислялись ниже мелким шрифтом, расшифровывая понятие «все остальное» на случай, если мачеха вздумает завещание обжаловать.

Жаклин хватала ртом воздух, не находя слов от возмущения.

Поверенный не стал ждать, пока она их найдёт и извергнет, скороговоркой дочитал завещание до слов:

— Заверено мной такого-то числа такого-то года.

И поспешно отбыл.

Вовремя.

Мачеху прорвало.

— Ты! Ты это специально подстроила! Ты его уморила, чтобы себе все заграбастать!

— Лиз, Ари, пойдите погуляйте в саду. Погода стоит прекрасная. — ровным тоном приказала я сёстрам. Что интересно, они моментально подхватились и чуть ли не выбежали за дверь. Наверное, им было страшно смотреть на обезображенную яростью мать.

Мне, если честно, тоже было страшновато. Жаклин орала и плевалась ядом, похоже у нее от потрясения слегка поехала кукушечка. Она наверняка надеялась, что все отойдёт ей — если бы не завещание, по местным законам так и было бы. Но — я уже совершеннолетняя, ей даже опекуном не стать.