Книга Отборная бабушка, страница 42 – Нинель Мягкова

— Свадьбы не будет. — поставила его в известность я. — И никакой подготовки, соответственно, тоже. И мне очень не нравится ваша дружба с моей мачехой, поэтому, как новая владелица поместья, я попросила бы нам больше визитов не наносить.

Ландграф откинулся на спинку кресла, и сложил пальцы домиком. Ненавижу эту снисходительную позу. Вроде как — ну-ну, лепечи, деточка. Еще и постучал друг о друга подушечками в раздумье.

— Значит, замуж за меня вы не хотите. — протянул он. — А если я вас ославлю нечестной женщиной? Пойдёт слух, что вы не девица, желающих жениться на вас не найдётся, несмотря на все приданое. — приподнял бровь гер Рухт, и приготовился насладиться моим отчаянием.

Да, для благородных фроляйн здесь все было куда суровее, чем для простых девушек. Выйти замуж, не будучи девицей, практически невозможно. Только если за того, кто собственно девичества и лишил.

Я, в свою очередь, подняла бровь.

— Пустите, и правда, такой слух. Очень обяжете. Претенденты на мою руку и фабрики уже в печенках сидят, честное слово.

Гер Рухт подавился воздухом и покраснел. Я даже забеспокоилась, не хватит ли его прямо тут удар.

Только быть замешанной в смерти цельного ландграфа мне и не хватало. Расследование, допросы, натопчут еще сапожищами. Я привстала с кресла и помахала на него брачным контрактом.

— Вы полегче с нагрузками, куда вам жениться. Вон, малейшее волнение, и удар чуть не хватил. — с притворной заботой попеняла ему я. — Вы за меня можете не переживать, я в девках планирую задержаться. Мне еще сестер замуж выдавать, да и мачеху, если повезёт. Не хотите, кстати? Жаклин еще ничего, в самом соку. Траур только перетерпите, пять лет, всего ничего. Нет? Ну, смотрите. А, кстати, меня тут, знаете ли, степняцкие шаманы одному заклинанию научили. Раз — и все отсохнет, беспокоить больше не будет. Тоже не хотите? Ну, если передумаете, вы знаете, где меня найти. Но лучше не ищите. И где выход, вы тоже знаете.

Презрев все правила гостеприимства, я первой покинула осквернённую гостиную. Надо бы уборщицам сказать, чтобы с особым тщанием ее выдраили. Может, и обивку заодно на креслах поменять?

Тем же летом.

Утро началось обыкновенно.

Я проснулась чуть раньше, чем Санна, моя горничная, постучала в дверь. Позволив себе понежиться эти минуты под тонким одеялом, я дождалась ее прихода.

— Заходи! Доброе утро. — я улыбнулась ей, натягивая кисейный халат. Хоть летом и тепло по утрам, а днем так вообще жара, но приличия диктовали прикрывать тот ужас, что здесь зовут ночной рубашкой. Тем более моя ночнушка вовсе казалась местным верхом неприличия. Без рукавов, да еще и с кружевом, и ужасно короткая — всего до колена! Кошмар.

Пока я умывалась, Санна расставила на кофейном столике завтрак. Аглая сегодня расстаралась на мои любимые блинчики. В отдельных вазочках благоухало вишнёвое и земляничное варенье, истекала от жары сметана, а в огромной, практически суповой чашке дымился свежий кофе. Хвала богам, в этом мире он водился.

После завтрака я забрала на кухне котомку с посланиями для лешего и водяного. Относила я им подношения теперь раз в неделю, а то как бы мохнатые и чешуйчатые попы не треснули. Их еще местные задабривали, как могли, голод нечисти точно не грозил.

Сегодня я решила прогуляться пешком. Дел в деревнях у меня особых не было, фабрику в Кюссене я проверяла только вчера, записок с просьбами никто не передавал, а до леса и реки прогуляться можно и пешком. Час туда, час обратно. Разминка.