Книга В объятиях Шиммерита, страница 2 – Катерина Кант

Но вместе с тем пришло возмездие, потому что тёмная магия не берёт даров, она требует плату, и плата эта всегда выше, чем ты готов отдать.

В ту ночь, когда последний больной вздохнул свободно, я почувствовал, как огонь пронзает мою плоть изнутри. Моя кожа горела, будто меня заживо бросили в горнило, я кричал, но никто не слышал — все праздновали спасение в столице, и король пил за моё здоровье, не зная, что в этот самый момент здоровье покидает меня навсегда. Чёрные вены проступили под кожей, лицо обезобразили магические ожоги. Они не заживали, а только гноились с каждым днём, и боль стала частью меня. Она не уходила ни на мгновение. Я не мог спать, потому что каждое прикосновение простыни к коже вызывало агонию. Я не мог есть, ведь горело даже внутри. Я кричал до тех пор, пока не сорвал голос, а после кричал уже беззвучно.

А лес вокруг древнего круга изменился. Тёмная энергия, выплеснувшаяся во время ритуала, впиталась в землю, в корни деревьев, в сам воздух. Листва почернела, трава сгнила, звери ушли. Лес, который раньше был просто диким, стал проклятым. Его назвали Шиммерит — Тенетопь. И с тех пор никто не заходил туда добровольно.

Я стал чудовищем, и лес стал моим отражением.

Не сразу, конечно. Сначала король благодарил меня, называл спасителем, но годы шли, его благодарность остывала, дворяне шарахались от меня, а дети плакали при виде моего лица. А когда старый король умер и на трон взошёл его младший сын, меня просто изгнали.

«Ты слишком опасен, — сказали они. — Твоя магия искалечена. Ты проклят».

Меня забыли, как забывают старую, ненужную вещь.

Я вернулся туда, где всё началось, в Шиммерит, к древнему кругу. Другого места для меня не осталось. Везде, куда бы я ни пошёл, люди шарахались и пугались. Только здесь, среди проклятых деревьев, я мог не прятать лицо. На костях своих надежд я выстроил замок и назвал его Альраун. Я поклялся, что больше никогда не спасу ни одной души. Теперь я живу в боли каждый день и каждую ночь, и лечу себя, как могу: зельями, ритуалами, кровью. Исцеления нет, есть только временное забытьё.

И вот уже двести лет я жду, сам не зная чего. Возможно, смерти, а возможно… того, кто сможет прикоснуться ко мне без отвращения.

Но такие не приходят в Шиммерит.

Такие не приходят никогда.

Утро выдалось на удивление прекрасным.

Яркий солнечный луч скользнул сквозь полупрозрачный тюль, ласково погладил мои скулы, добрался до ресниц, и я невольно поморщилась, потому что свет оказался слишком ярким. А в следующий миг на моих губах расцвела счастливая улыбка, потому что я вспомнила: сегодня принц Кассиан поведёт меня на прогулку в сад, и я ждала этого дня целую неделю.

Я села на постели, потянулась, чувствуя, как приятно хрустят позвонки после сладкого сна, и огляделась. В комнате пахло сушёной мятой — моими любимыми саше, которые я разложила по шкафам ещё месяц назад, чтобы запах пропитал каждое платье, каждую простыню. За окном щебетали птицы, а где-то внизу, на кухне, гремели кастрюлями, готовили завтрак для всей королевской свиты, и этот привычный утренний шум казался мне самой прекрасной музыкой на свете.

— Доброе утро, госпожа, — в дверях появилась моя служанка Мира, круглолицая девушка с вечно растрёпанными рыжими кудрями, которые никогда не слушались ни гребня, ни лент. — Вы сегодня светитесь ярче солнца.