Книга В объятиях Шиммерита, страница 37 – Катерина Кант

И я вдруг поняла, что Деймен, не чудовище.

По крайней мере, не только чудовище.

Он был сломленным человеком, который забыл, что такое тепло, и сейчас учился этому заново, через меня, через мои руки, через моё тело, через мою магию, которая текла из меня рекой, заполняя его пустоту.

Я смотрела на луну, и мне не было страшно.

Мне было любопытно.

Он пришёл, когда луна уже спустилась к самым верхушкам чёрных деревьев Шиммерита, и её серебристый свет просачивался сквозь узкое стрельчатое окно, ложась на каменный пол причудливыми узорами, похожими на кружево.

Я не спала — не могла, хотя тело гудело от усталости, а веки тяжелели с каждой минутой, — и смотрела на дверь, гадая, придёт ли он сегодня или оставит меня одну с моими мыслями. Деймен появился на пороге беззвучно, как привидение, и я замерла, потому что его присутствие всегда действовало на меня странно, пугающе и притягательно одновременно.

— Не спишь, — услышала я его ленивый, сонный голос.

— Вы пришли, — выдохнула в темноту. Я ждала его. Признаваться в этом вслух было стыдно, и я надеялась, что он не заметит дрожи в моём голосе.

Деймен усмехнулся, стянул тунику через голову и бросил её на пол, и я снова увидела его тело — шрамы, мышцы, чёрные вены, которые сегодня пульсировали тише, чем прежде, — и почувствовала, как в груди разливается странное, тягучее тепло. Он медленно подошёл к кровати, как человек, который слишком устал, чтобы играть роли, и опустился рядом, и я ощутила жар его тела даже через одеяло.

— Ты сегодня какая-то тихая, — заметил он, а его тёмные глаза скользнули по моему лицу, ища ответ. — Обычно ты начинаешь болтать раньше, чем я успеваю сесть.

— Я думаю, — ответила я всё также тихо.

— О чём?

— О вас.

Он усмехнулся, не зло, а как-то устало.

— Опасное занятие, мой маленький свет. Могу порекомендовать что-нибудь более безопасное. Например, считать звёзды или перебирать сухие травы.

— Звёзды в Шиммерите не видны, — возразила я. — А сухие травы я перебирала каждый день во дворце. Надоело.

— Неблагодарная, — он покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку, но без обычной колкости. — Может, тогда научить тебя считать до ста? Или до тысячи? У нас впереди много времени.

— Вы просто не хотите говорить о себе, — возмутилась я, глядя ему прямо в глаза.

— А ты хочешь, чтобы я говорил? — он приподнял бровь, его голос стал ниже, почти мурлыкающим. — О чём? О том, как я провёл последние двести лет, глядя в одну точку и проклиная всех, кто меня предал? Уверена, что хочешь это услышать?

— Я хочу понять, кто вы на самом деле, — ответила я тихо, заправив мешающую прядь волос за ухо. — Вы ведь не только «хозяин» и не просто «чудовище».

Деймен замер, и на мгновение его лицо потеряло всякое выражение, а потом он коварно усмехнулся.

— Опасная ты женщина, Солери, — сказал он. — Задаёшь вопросы, которые никто не осмеливался. И как же я должен поступить с тобой?

Деймен затих, и я увидела, как его плечи поникли, как его дыхание стало глубже, и вдруг поняла, что он смертельно устал — не только от боли, не только от проклятия, а от всего сразу. От одиночества, от ненависти, от вековой бессмысленной борьбы, которая не приносила ничего, кроме новых шрамов.