Книга В объятиях Шиммерита, страница 41 – Катерина Кант

Да, иногда они действительно пугали до дрожи — особенно когда в них вспыхивал тот холодный, хищный огонь, предвещающий ярость. И его гнев, который мог сотрясать стены замка и вызывать тьму из небытия, заставлял мои поджилки трястись, а сердце замирать в груди. Но по-настоящему, глубоко, там, где страх прячется в самые тёмные уголки души, я уже не боялась. Потому что под маской чудовища, под слоем боли и ненависти, я научилась различать человека — сломленного, уставшего, но всё ещё способного на нежность, на заботу, на ту странную, почти детскую беспомощность, которую он так старательно прятал от всех.

— Расскажите мне ещё, — попросила я тихо, и он обречённо вздохнул, но без раздражения.

— Что именно?

— Всё, что захотите, или ничего. Как вы решите.

Деймен замолчал, и я чувствовала, как его пальцы медленно и задумчиво перебирают мои волосы, будто он решал что-то очень важное.

— Я был дураком, — сказал он наконец. — Я верил, что магия может всё, что если я достаточно силён, то смогу спасти всех. Я не думал о цене, не думал о последствиях. Я просто делал то, что считал правильным. И мне пришлось за это платить.

Я ощутила, как его пальцы сжались в моих волосах, как его сердце забилось сильнее.

— Мне жаль, — прошептала я. — Что вам пришлось пройти через это в одиночку.

— Теперь я не один, — ответил он мягко. — Теперь у меня есть ты. Маленький свет, который лечит меня даже тогда, когда я этого не прошу.

Он поцеловал меня в макушку, и я почувствовала, как его руки обнимают меня крепче, как его дыхание становится ровным, спокойным.

— Спи, — сказал Деймен, с ленивой, опасной ноткой, от которой у меня по коже побежали мурашки. — Завтра будет новый день. И новые вопросы.

— Вы не ответили на все, — возразила я, чувствуя, как сон уже начинает затягивать меня в свою тёплую, липкую паутину.

— Я и не собирался, — усмехнулся он, и я почувствовала, как его пальцы скользнули по моей спине — медленно, но с таким намёком, от которого моё сердце пропустило удар. — Но раз ты достаточно оправилась, чтобы мучить меня своим любопытством, значит, нам пора продолжить лечение.

Он сделал паузу, и его губы коснулись моего виска.

— Новым способом, — добавил он тихо, с таким откровенным удовольствием, что я вспыхнула до корней волос, понимая, о чём он говорит.

Я хотела сказать что-то ещё — может быть, возразить, может быть, спросить, может быть, попросить его не останавливаться, — но его голос звучал так убаюкивающе, а его тело было таким тёплым, что мои глаза закрылись сами собой, и я провалилась в темноту, где были только его руки, которые всё ещё обнимали меня, его дыхание, которое согревало мою макушку, и его тихий, почти неслышный шёпот:

— Спи, мой маленький свет. Спи. Я рядом.

А я верила ему. Потому что врать в темноте, когда тебя никто не видит, не имеет смысла. А он не врал — я чувствовала это каждой клеткой своего тела. И от этого осознания внутри меня разливалось такое тепло, которое не могли прогнать ни холодные стены Альрауна, ни промозглый ветер Шиммерита.

Он появился на пороге, когда я уже начала думать, что сегодня не придёт, — время давно перевалило за полночь, и в комнате не осталось ни одного живого огня от свечей, только синеватый призрачный свет, который я когда-то ненавидела, а теперь принимала как должное.