Книга Эра скорпиона. Том 2, страница 89 – Тальяна Орлова, Егор Серебрянский

Часть тайн так и уйдет со мной в могилу, но кое-что можно и открыть — исключительно ради самого Кея. Я подалась ближе и быстро прошептала:

— Ири не та, за кого себя выдает. Она учится под девичьей фамилией своей двоюродной тети. Имя «Иристина Армунд» тебе ни о чем не говорит? А «Ристиан Армунд»?

Вместо ожидаемого изумления, Кей сухо уточнил:

— Откуда у тебя эта информация? Лиам сообщил?

Пришлось подтвердить — в данном случае источник не важен. Показалось, что Кея известие ошарашило меньше, чем то, что я в курсе. Но продолжить тему нам не позволили — позвали загружаться. Лиам уже утихомирил Лодушку и запихнул спящее тело на заднее сиденье. Я подошла к дилижансу и оглянулась. Подняла потяжелевшую руку и помахала Руперту и Кею. Последний одними губами прошептал:

— Я буду ждать.

Мой самый родной братишка, прости, что не сказала всего. Ты, дальний родственник Скорпов, наверное, был бы разочарован. Или принял бы меня с потрохами, как всегда до сих пор принимал. Извини, что могу не вернуться, в моей судьбе есть только один приоритет важнее тебя. А ведь без твоей помощи я до этого момента и не дожила бы. Обязательно будь счастливым, освободись от службы министерству, не стыдись своих красных прядей — иногда они показывают вовсе не злодея, а героя, поднимись выше всех — как будто где-то там и есть твое законное место.

К величайшему прискорбию, мы не могли держать Лодушку в забытьи постоянно, ей необходимо было есть, разминать мышцы и справлять нужду. Поэтому были вынуждены слишком часто терпеть ее бодрствование — и даже радовались, когда она всего лишь пыталась вгрызться зубами нам в плечо или всадить в глаз любой предмет. Тогда все было понятно, это даже как-то оживляло обстановку, но чаще всего женщина просто доводила нас неуместной болтовней.

Сбежать она не пыталась, даже пребывая в кризисном состоянии. Зато обычно расходилась во время посещения постоялых дворов — знала, что там мы постесняемся ее вырубать. Быстро осознав, что Лиам за все платит, она неизменно заказывала себе огромную кружку самого крепкого пойла и, часто забывая закусывать, лила все, что приходило ей в голову:

— Что, голубочки, мешаю я вам своим присутствием? А так бы уже одежду друг с друга срывали. Лиамчик, смазливая ты морда, не надоела тебе еще эта дурочка? Вижу, как ты на меня заглядываешься — интересуешься более опытными дамами? Так я теперь вдова — могу и согласиться, ты только мяться перестань.

Лиам даже бровь не вскидывал — он с неизменным хладнокровием пропускал каждое слово мимо ушей. А Лодушке и не нужна была реакция, чтобы продолжать:

— Я, может, и сплю от твоего колдовства, но не глохну — слышала, чем вы с Миной прошлой ночью занимались. Но мне не привыкать. Нравишься ты ей, мальчик, зуб даю — нравишься. Под Рупертом и собственным братцем она так старательно не пыхтела! Сержанты нередко в нашу спальню наведываются — так она лежала себе как рыба снулая, аж в комнате прохладнее становилось. А тут прямо из кожи вон лезет, кошка озабоченная.

Я аж скривилась от пошлых намеков. Мы действительно вынуждены были снимать одну комнату с тремя кроватями — так просто безопаснее, но, разумеется, все остальное вымысел. А от совсем уж грязного обвинения меня слегка замутило. Однако Лиам глянул на меня и, умело скрывая иронию, произнес: