Книга Остров Спящей Женщины, страница 158 – Артуро Перес-Реверте

— Не уйду, – угрюмо и упрямо произнесла Лена.

— Ты не можешь здесь оставаться.

— Почему? Это все еще мой остров. И мне холодно.

Волосы ее, лицо и одежда вымокли. Хордан не знал, говорит ли она о дожде или о душевном состоянии, понять которое ему не дано.

— И потом, – добавила она, показывая на небо, – сегодня звезд будет не видно.

В этих словах прозвучала не жалоба, а упрек, словно Хордан был в этом виноват. Он нетерпеливо взглянул на катер. Еще несколько минут. Всего несколько минут, дождь переждать. И взял женщину за руку, чтобы отвести в пакгауз. Там дождь барабанил по крыше. Он стянул с Лены мокрую тельняшку, усадил, укутал одеялом. Она не противилась, смотрела задумчиво.

— Побудь здесь, – сказал он.

Подошел к столу, где среди бумаг и лоций лежало несколько фотографий, которые он не добавил к докладу, посланному в Афины, и налил в бокал немного коньяку. Протянул Лене, но она мотнула головой.

— Выпей – согреешься, – сказал он.

— Не хочу, мне все равно, – сказала она, не сводя с него глаз. – Подойди ко мне.

Они смотрели друг на друга с расстояния в три метра. Хордан невесело улыбнулся:

— Нет.

— Нет? – удивилась Лена. – Не можешь?

— Не хочу.

— Чего ты, черт возьми, не хочешь?

— Подходить к тебе.

Она уставилась на него долгим задумчивым взглядом, который завершился жестокой гримасой:

— Чего ты боишься, капитан Михалис?.. Чувства мои к тебе не заразны.

Хордан, опираясь о стол, не трогался с места. И обдумывал положение. Потом поставил бокал, пересек пространство, отделявшее его от женщины, присел рядом. Лена придвинулась ближе, прильнула к нему. Дыхание ее было еле слышно.

— Ты любил кого-нибудь когда-нибудь? – вдруг прошептала она.

Он ответил не сразу. Ощущая чуть влажное тепло ее тела, он вспоминал, как сидела она голой в постели на Сиросе, как курила на ковре, как вся в мурашках вышла из воды под небом, густо усыпанным звездами, и испытал жгучую, удивившую его самого тягу к ее телу, к радушному лону и жадному рту, к длинным ногам, неистово и плотно обвивавшимся вокруг его бедер, когда он, опустошаясь, изливался в нее.

— Не знаю. – И замолчал на миг, обдумывая свой ответ. – Наверно, нет.

— А сейчас?

В дверь постучали, и Хордан поднялся, чтобы открыть. Это был Бобби Бомонт, с которого потоками бежала вода. Он быстро оглядел комнату и, не входя, деликатно остался на пороге. В руке он держал мокрый листок бумаги.

— Прошу извинения, сэр… Есть новости.

— Какого рода?

— Ожидаемый нами друг, в усердии своем вставать привыкший рано, в семь пятнадцать прошел Босфор.

Хордан взглянул на часы. В голове его, как на клетчатой бумаге, причудливо пересекались маршруты, дистанции, сроки. Геометрические фигуры и математические формулы.

— Оповестите каики и поднимайтесь на борт. Через час выходим.

Потом, не оглядываясь, закрыл дверь и под дождем направился на катер.

Сальвадор Лонкар, опершись о крыло мостика на правом борту, наблюдал, как с каждой минутой все больше отдаляется турецкий берег. «Кронштадт» оставил позади узкость Дарданелл и входил в ту часть пролива, которая соединялась с водами Эгейского моря. Турецкий лоцман, благополучно проведший судно через останки кораблей, затонувших двадцать два года назад, во время сражения при Галлиполи, уже покинул русский сухогруз. Море было спокойным, ветер умеренным, на небосводе ни облачка. По обе стороны пролива медленно возникали зеленые холмы, пересохшие от зноя равнины, песчаные или каменистые берега, меж тем как старинные форты постепенно таяли в послеполуденном мареве. Сейчас на западном берегу оставались на виду лишь охристые стены крепости Седдюльбахир.