Книга Остров Спящей Женщины, страница 176 – Артуро Перес-Реверте

Капитан ненадолго задумался:

— В двадцати пяти милях – Каристос. Там широкий проход в бухту, дно песчаное, так что в самом худшем случае сможем сесть на мель.

Урсаис улыбнулся, искренне или притворно давая понять, что верит в благополучный исход. Этот малый – хороший моряк, подумал Лонкар: знающий, дельный, спокойный. Готов к суровой морской жизни, как многие из этих ребят.

— Продержимся на плаву, дон Хинес… Вот увидите.

— Не хочу терять судно, – настойчиво и мрачно сказал капитан.

— Не тревожьтесь, мы сохраним «Кронштадт». – Урсаис взглянул на правый борт, словно вдруг вспомнив что-то. – А что с этим фашистским катером?.. С нижнего мостика не много разглядишь.

— Сгинул, – вмешался Лонкар. – Мы видели, как он взлетел на воздух.

— Отлично.

— Это были итальянцы.

Урсаис оглядел развороченный шкафут:

— Вот же мрази…

— Да.

— Но мы с ними расквитались.

— С лихвой, – добавил Лонкар.

Урсаис вновь обратился к капитану:

— Дон Хинес, хотите, проверим, нет ли выживших? Распоряжусь спустить шлюпку.

Капитан покачал головой, придерживая сломанную руку. Как видно, разболелась на холоде.

— У нас и так дел выше крыши… Если есть выжившие, пусть катятся к известной матери.

В погожий октябрьский день 1951 года капитан торгового флота Мигель Хордан Кириазис пришвартовал свое судно в греческом порту Пирей. «Альмансора» водоизмещением 4700 тонн, ходившая под испанским флагом и принадлежавшая судовладелице Мингес-Пеллюс, пришла в Пирей с грузом марокканского фосфата и собиралась доставить в Валенсию цемент. И после того как отошли буксиры и были приняты швартовы, капитан, убедившись, что на борту все в порядке, сошел на берег для обычных формальностей с портовыми чиновниками и грузополучателем.

Хордан, которому шел теперь сорок девятый год, мало изменился: был по-прежнему высок и крепок, хотя волосы на висках слегка поредели, в бороде заметна стала седина, а в углах светлых глаз появились сеточки мелких морщин. Шрам, с каждым годом становившийся все незаметней, пересекал лоб слева, под козырьком. Форменная одежда облегчала томительно-cкучные бюрократические процедуры, и потому Хордан облачился в темно-синюю тужурку с двумя рядами бронзовых позолоченных пуговиц, с якорем и пятью нашивками на рукавах.

Погода была прекрасная, близился вечер, и капитану «Альмансоры» после двухнедельного плаванья приятно было ступать по твердой земле, а потому, покончив с оформлением документов, он решил пройтись по улице Калимасту в поисках кафе, где можно было бы посидеть полчаса, листая газеты и разглядывая прохожих и машины. В Пирее он не был уже четырнадцать лет и оценил перемены: порт разросся, а примыкающие к нему кварталы оживились благодаря обилию современных ресторанов и магазинов. На углу скучали в ожидании клиентов проститутки. А за решетчатой оградой среди портальных кранов и пакгаузов виднелись трубы, мостики и флаги на мачтах кораблей, пришвартованных у причальной стенки.

Подняв глаза, Хордан заметил вывеску на балконе второго этажа: «Иоаннис Элеонас. Шипчандлер». Здание было трехэтажное: внизу помещался магазин, в витрине которого красовалось множество разнообразных товаров, имеющих отношение к морю и флоту.

Хордан в изумлении застыл на месте, когда перед ним сгустилась эта нежданная тень минувшего. Не сразу опомнившись, он приблизился к подъезду и сбоку от открытой двери увидел металлическую табличку, повторявшую текст вывески на балконе. Осветившееся широкой улыбкой лицо Хордана вмиг помолодело. Потом он снял фуражку и вошел в подъезд.