Книга Масамунэ и Мурамаса, страница 62 – Сергей Изуграфов

— Что, даже ценой собственной свободы? – недоверчиво сощурил глаз генерал.

— Витя, он не идиот. Он понял, что мы его вычислили и рано или поздно задержим, и статус дипломата его не спасет. Думаю, что и Того Сигенори он тоже заметил среди почетных гостей, хоть они и сидели на расстоянии друг от друга. А это его учитель! В присутствии своего наставника самурай школы Дзиген-рю тем более будет вести себя максимально достойно, чтобы не опозорить себя и учителя. Он хочет выиграть состязание, показать всем, что он непревзойденный мастер, прославить школу! Остальное его сейчас не волнует. Я уверен, что он сдержит слово и даст себя задержать. А потом есть что-то еще, как мне показалось, что – пока не понимаю…

— Не знаю, не знаю, – с сомнением покачал головой Манн. – Я тебе, конечно, верю, ну, а вдруг?

— Поставь своих людей по периметру зала, чтобы тебе было спокойней. Дадим им повязки распорядителей – пусть изображают помощников судей. Человек пять – шесть. Зрители ничего не поймут, Фудзивару – как главного судью – предупредим. Если, как ты говоришь, его «переклинит», – другое дело. Но я уверен, что он не даст нам повод застрелить его. Для самурая нет смерти позорнее, чем смерть от пули!

— Как я устал от этих восточных тонкостей! – страдальчески поморщился глава Интерпола. – Ладно, людей поставлю. У меня среди зрителей есть свои люди – агенты Бюро. Толковые ребята.

Через час под громкие аплодисменты зрителей показательные выступления мастеров завершились. Фудзивара встал и объявил конкурс «тамэсигири». Перед судейской трибуной был установлен деревянный столик. На нем, в лакированную подставку из черного дерева, Фудзивара лично установил суперприз – меч танто Мурамаса. Приз был тоже встречен дружными аплодисментами. Все долго хлопали стоя.

Мастера вышли из-за стола и по очереди поклонились клинку великого мастера. Потом на поклон вышли участники соревнований: они кланялись мастерам, судье, призу и зрителям. Затем занимали места, которые им были отведены распорядителями, и готовились к своему выходу. Одним из последних в черном кимоно и черном хакама вышел на поклон Ямамото Изаму. Лицо его было бледным, но спокойным. Он низко поклонился клинку Мурамаса, еще ниже – мастерам, потом – зрителям и встал слева от трибуны.

Смолев, уже одетый в белое кимоно и пестрое хакама, держа в каждой руке по мечу, занял свое место справа от судейской трибуны. Он поискал глазами Рыжую Соню и не нашел. Странно. Она должна была выступать, а потом ему ассистировать. Перед трибуной, лицом к зрителям выстроились двенадцать спортсменов. Девять из них выступали с одним клинком и поэтому претендовать на главный приз не могли. Распорядители вынесли и установили циновки из рисовой соломы на шесты для рубки.

Первое упражнение включало разрубание одной «вара», потом – двух в ряд, трех в ряд, – и так до шести. Во втором упражнении спортсмены должны были разрубить уже «вара», скатанные в один рулон: из одной циновки, двух, трех, – и до семи. Рулон из семи циновок достигал в диаметре полуметра. В третьем упражнении было необходимо разрубить стволы зеленого бамбука, стоявшие в ряд: один ствол, два и три. И, наконец, в четвертом упражнении, орудуя уже двумя мечами, мастер должен был пройти целую «полосу препятствий», выстроенную перед ним: тринадцать «вара» различной толщины и семь стволов зеленого бамбука. Учитывалось время, количество нанесенных ударов и качество срезов. «Полоса препятствий» была построена таким образом, что она имитировала два десятка вражеских воинов, окруживших самурая в бою.