Книга Смерть на Кикладах, страница 114 – Сергей Изуграфов

Профессор лично взял в руки молоток и в свою очередь ударил по слитку, от удара шлак откололся, – и все увидели внутри металл ярко-желтого цвета. Толпа ученых заволновалась, раздались крики, все старались, толкаясь, пробиться как можно ближе к слитку, чтобы лично удостовериться в том, что в результате трансмутации свинец превратился в золото на их глазах.

Никто не заметил, как профессор Илиопулос покинул их, медленно снял белый халат, повесил его на спинку стула и с гордо поднятой головой молча вышел за дверь.

— Я сказал им, что моя лаборатория к их услугам; они могут лично провести опыты с полученным металлом, чтобы самим во всем убедиться, – сказал он, присоединившись к друзьям на балконе. – Еще я сказал, что после всех опытов мой помощник отольет из полученного слитка каждому из них по памятной медали. Правда, я забыл добавить, что на некоторых из них по моей просьбе будет выбито слово «осел!».

Внизу слышались крики и споры, судя по всему, это было надолго. Алекс и Виктор весело рассмеялись. Они тепло простились с ученым и выехали вместе в аэропорт.

— Так вот, Саша, – произнес уже в салоне автомобиля полковник Манн, – я тогда не договорил. По поводу благотворительности. Самое удивительное, что во многих случаях она не прерывалась все эти семьсот лет, и тому есть подтверждающие документы, хоть и не все они сохранились. Конечно, сейчас все поступления отслеживать проще, сам понимаешь. Они идут из разных благотворительных фондов, но идут постоянно. Кстати, в Париже до сих пор работает тот самый госпиталь для слепых, который был основан еще в тринадцатом веке королем Людовиком Святым. Сейчас это крупнейший в Европе и Франции Международный офтальмологический центр «Кианз-Вэн». И знаешь, что интересно? Им регулярно поступают крупные суммы от неизвестных благотворителей. Из разных городов и стран, даже из России в свое время, в начале двадцатого века было несколько крупных поступлений. Отгадай, из какого города?

— Из Санкт-Петербурга, – ответил Смолев, задумчиво кивнув.

— Именно, Саша, именно! – подтвердил полковник Интерпола и внезапно сменил тон на более жизнерадостный: – Ну, как там наш друг инспектор Антонидис? Он уже провертел на своем унылом пиджаке дырку для ордена? Два опасных рецидивиста схвачены с поличным, один убит при задержании, преступление раскрыто, пистолет идентифицирован, дело Костаса можно закрывать. Из местных жителей и отдыхающих никто не пострадал. Что еще надо? Если начальство его никак не отметит – это будет свинство, – Виктор пожал плечами. – Кстати, он оказался толковее, чем я думал.

— Нормальный мужик, – согласился Смолев. – Кстати, как дела закончим, он нас приглашал в таверну Софии. Что-то говорил про холодное пиво и кальмары на гриле. А кальмары у Софии – пальчики оближешь! Сочные, румяные, ароматные! С тцатцики и жареным сыром, да под холодное пиво…

— О как! Погнали наши городских! Он уже и проставляться научился! – восхитился полковник Интерпола. – Быстро он у тебя там умнеет. Практически, ловит на лету! Так, кулинар, ты мне тут про кальмаров в красках не расписывай, а то я скоро начну причмокивать. Дело – прежде всего!

Они постучали в дверь старого Христоса, когда солнце уже начало свой путь на запад. Не сразу, но дверь медленно отворилась, и удивленный садовник пригласил их войти.