Книга Смерть на Кикладах, страница 140 – Сергей Изуграфов

Вот пристал, как банный лист, с легким раздражением подумал Алекс. Черт меня дернул с этой поговоркой в первый раз. Теперь он меня замучает, а мне бы осмотреться и понять, что у них с подвалами.

Поскольку все смотрели на него в ожидании, он, приглядевшись повнимательнее к ближайшей амфоре, ответил:

— Рискну предположить, что такая форма была выбрана для транспортировки совсем не случайно. Конусное заостренное дно, возможно, легче удерживало выпавший винный осадок. Когда вино сливали, а это несложно из-за общих округлых форм – стоит положить амфору «на бедро» и лишь слегка наклонить – вино польется, а осадок, очевидно, останется внутри. Да и такая форма, вероятно, в отличие от плоского дна, не давала сосуду перегреваться.

Теперь Алексу аплодировали уже все трое. Он слегка поклонился в ответ, его бледные щеки слегка порозовели.

Похоже, что угадал и на этот раз. Павлин ты, павлин! – подумал он. Делом занимайся, делом! Надо найти способ покинуть компанию и осмотреть здание. Но пока это невозможно. Дождемся конца лекции, а там – будем импровизировать.

— Но такой формы были только транспортные амфоры? – уточнила Лили у мужа.

— Да, дорогая. Именно такие лежат на нашем корабле. Их укладывали веером, чтобы больше вмещалось в трюм. Иногда корабль перевозил до пятисот амфор за один рейс.

— У меня возник вопрос, Джеймс, – вклинился Смолев в общий разговор. – А как определить, какой сорт вина был налит в амфору? Не вскрывать же все подряд?

— Естественно. Амфоры подписывали. Вернее, при изготовлении, еще на сырой глине делали оттиск соответствующей печати, по которой и определялось происхождение вина, сорт, год сбора урожая и винное хозяйство. Потом заливали вино, затыкали паклей и заливали сверху смолой или воском с глиной. Иногда так плотно закупоривали, что вскрыть амфору не было возможности, и тогда просто горлышко отбивали. Аккуратно сливали вино, а амфору топили в море или разбивали и выбрасывали. В Риме есть целые горы из черепков, я не шучу! Черепки миллионов амфор сильно изменили ландшафт.

— Получается, что такие амфоры были одноразовыми?

— Да, – кивнул Бэрроу, указывая на гору глиняных сосудов, сложенных у стены. – По большому счету, это дешевая одноразовая тара, которой теперь забиты все археологические музеи мира, как выставочные залы, так и запасники. Только подумать, – абсурд! Все равно, как через тысячи лет археология будет сама не своя от полиэтиленовых пакетов! – Джеймс покачал головой и снова пренебрежительно фыркнул.

— Но в соседнем зале, я помню, были совсем другого рода амфоры, – обратился Смолев к Феодоракису. – Они более изящны, покрыты росписями; для чего служили они?

— Совершенно верно, – отреагировал с улыбкой археолог. – Друзья, давайте перейдем в соседний зал! Эти амфоры, – остановился он у следующего стенда, – назывались «столовыми»; видите: у них уже плоское дно, но форма все еще овальная и две удобные ручки. Их покрывали изысканной росписью, и в них вино приносили на празднества. Если требовалось вино разбавить, то его выливали вот в такой сосуд с широким горлом, – видите? Он назывался кратер. Сначала лили вино, а потом добавляли воду из специального сосуда – вот он на полке. Называется гидрия. У него три ручки, две вертикальные и одна горизонтальная для удобства. После того, как вино разбавлено водой, специальным черпаком, который назывался киаф, к сожалению, у нас его нет, вино разливалось в специальные кувшины для виночерпиев.