Книга Смерть на Кикладах, страница 180 – Сергей Изуграфов

До проклятой войны его родина славилась своей кухней на всю Италию: пармская ветчина, мортаделла, моденский соус, реджано-пармеджано!

Еда из века в век здесь была не просто средством утолить голод – она была блестящим синтезом высокого искусства, культуры и истории этого благословенного края. Но в послевоенные сороковые эти земли, когда-то столь плодородные и цветущие, с множеством ферм и виноградников на холмах Пьячентина, и Болоньези, и на склонах Аппенин были совершенно разорены.

Выжившие оплакивали тысячи погибших на полях сражений в далекой и заснеженной России, проклиная Дуче, что отправил на смерть их отцов, мужей и братьев с тем же эмоциональным накалом, с каким в свое время они им восхищались…

В те времена он и представить себе не мог, как высоко вознесет его счастливая судьба!

Кардинал не любил вспоминать то время. А если и вспоминал вдруг, то старался как можно скорее уйти с головой в текущие дела курии; благо, каждый день его был расписан по минутам.

Высокий и представительный от природы, плотного телосложения, с хорошей осанкой, с округлым и мясистым лицом, на котором играла медоточивая улыбка, сдержанный в манерах и выражении эмоций, он научился за многие годы производить благоприятное впечатление и на паству, и на коллег по клиру.

Говорил лишь только после зрелого и обстоятельного размышления; негромко, но веско и убедительно, пристально глядя собеседнику в глаза, выдерживая между фразами значительную паузу, – чем практически всегда вызывал доверие к своим доводам.

О, убеждать он умел! Недаром на то, чтобы выработать у себя это качество, он потратил долгие годы: сначала в школе иезуитов в Модене, куда его пристроил дальний римский родственник со стороны отца по слезной просьбе его матери, – там хотя бы кормили! – а потом уже и в Риме, в папском иезуитском Григорианском университете, который он с блеском окончил в пятерке лучших выпускников.

Всю свою жизнь он чувствовал влияние Ордена Иисуса на свою судьбу, словно мощная и надежная рука вела его утлый поначалу челн среди бурного моря человеческих страстей, грехов и соблазнов. И надо отдать ему должное: он проникся духом Ордена весь, без остатка, без ненужных мудрствований, размышлений и сомнений в правильности получаемых приказов.

Он научился повиноваться беспрекословно, давно за ненадобностью отбросив свою человеческую совесть, как вредный и бесполезный хлам, не раздумывая, ибо задуматься – означало немедленно впасть в тягчайший грех и в глубочайшую ересь. Так учил Орден, его генералы, которым он подчинялся, как солдат на войне подчиняется своему фельдмаршалу, готовый отдать за него жизнь. И Орден не забыл про верного солдата.

Всего через несколько лет – должность профессора археологии на кафедре исторических наук в альма-матер; еще через несколько лет занял пост префекта в La Biblioteca Nazionale Centrale di Roma – Национальной центральной библиотеке Рима, расположенной в Колледжио Романо. Мало кто знает из непосвященных, что там была собрана крупнейшая иезуитская библиотека, которая и стала ядром новой. Затем, еще через три года – пост епископа Ассизи, откуда для него открылся прямой путь в курию. Особенно это стало ясно, когда он при содействии Ордена занял сразу три должности, став одновременно председателем папского совета по культуре и возглавив две комиссии: по культурному наследию Церкви и священной археологии. Когда-то утлый челн наконец-то превратился в роскошную морскую яхту.