Книга Смерть на Кикладах, страница 24 – Сергей Изуграфов

Когда русский взглянул инспектору в глаза прямым взглядом, взглянул доброжелательно и уверенно, несмотря на плохие новости, Теодорос почувствовал некоторое беспокойство, хотя и не было для этого никаких видимых причин. Слишком спокоен и уверен в себе, подумал он. И почему-то инспектору захотелось узнать прямо сейчас, а что же сталось с тем, кто оставил русскому этот шрам, махнул этой самой бритвой. Инспектор едва сдержался. Ничего хорошего с ним не сталось, почему-то понял он сразу.

— Доброе утро, инспектор! – поздоровался постоялец. – Мое имя Алекс Смолев. С сегодняшнего утра я представляю интересы Димитроса Аманатидиса.

— Доброе утро! Теодорос Антонидис, инспектор криминальной полиции острова, – представился полицейский на вполне неплохом английском, утираясь платком. – Хорошо, если дела обстоят так, вы не против, если мы выйдем на свежий воздух, где мы могли бы с вами побеседовать?

— Безусловно, инспектор! Если вы дадите мне на сборы десять минут, то я буду в полном вашем распоряжении, – ответил Алекс.

— Прекрасно, тогда я жду вас на нижней террасе, – сказал инспектор и хотел добавить, что там тень погуще, но постеснялся. У него есть время, чтобы выпить что-нибудь прохладительное и отдышаться.

Алекс немедленно связался с Виктором Манном и обрисовал ему обстановку в общих чертах, сообщил об аресте Димитроса, ноже, отпечатках. Назвал фамилию инспектора.

— Послушай, я не верю, что этот парень его убил. Вся моя интуиция против!

— Интуиция, – проворчал Виктор. – Ни черта она не стоит, твоя интуиция, против отпечатков пальцев на орудии убийства вкупе с мотивом и возможностью совершить преступление.

— Что будет парню? – поинтересовался Алекс.

— Если докажут в суде, что виноват, а тут все доказательства, на первый взгляд, присутствуют, то – умышленное убийство. А с этим здесь строго, высшей меры нет, но пожизненное могут впаять. Минимум лет пятнадцать точно. Скорее всего, что его на днях с острова увезут на материк вместе со всеми уликами. А на материке никто разбираться не будет, кому он тут нужен! Я за эти двадцать лет, знаешь, братьев-греков хорошо изучил. Никто тоже лишний раз не почешется. Как из дома не уезжал!

— Я верю в его невиновность, – настаивал Алекс. – Как я могу ему помочь? Деньги у меня есть, что можно сделать? Адвокатов нанять? Детективов? Я и сам готов провести расследование, мне нужны лишь полномочия. Можешь помочь?

— Ну, вот что, – поразмыслив несколько секунд, ответил полковник. – Я свяжусь с начальством этого инспектора, выясню все. Попробуем дать тебе полномочия от лица Интерпола на проведение альтернативного расследования. Тем более что по этому убитому у нас, похоже, кое-что всплывает. Стали копать его прошлое – просто «пещера Али-бабы»… По телефону не могу, – опередил он вопрос Алекса. Думаю сам к тебе приехать через неделю. Да и кто бы он ни был, убийство – есть убийство. Но дольше мы не сможем затянуть отправку на материк. Ты понял меня? Неделя у тебя есть. Либо ты найдешь убийцу, – либо парень пропал. Все необходимые документы от Интерпола с согласованием от уголовной полиции получишь сегодня. Как следствие вести, мне тебя учить не надо, надеюсь? Ну и славно. Не благодари. Все, отбой!

Когда Алекс вышел на террасу, инспектор Антонидис вел там беседу с хозяйкой отеля. На матушку Ирини было тяжело смотреть. Она сидела с низко опущенной головой, безучастно уставившись в пол, безвольно уронив натруженные руки на черный передник, и механически отвечала на вопросы, которые задавал инспектор, касающиеся наследства старого Георгиоса, бумаг, банковских счетов. Разговор с хозяйкой не клеился, и инспектор, задав для проформы еще несколько вопросов, отпустил бедную женщину. Горничная Артеми помогла ей встать со стула, обняла и повела на хозяйскую половину. Ирини шла неверным, шаркающим шагом. У Смолева защемило сердце.