Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №3, страница 100 – Сергей Изуграфов

Кстати, давно пора для вина вырыть погреб поглубже, отвлекся Алекс и вздохнул. Ничего не успеваю! Лодку — и ту когда теперь на воду спускать? Придется отменять праздник до полного выяснения всех обстоятельств. Пока дело не будет закрыто, а бомба — обезврежена, он не позовет сюда Стефанию. Да и всех остальных надо будет эвакуировать. Но пока об этой развязке Смолев не хотел даже думать и настойчиво гнал плохие предчувствия прочь. Ладно, все свои дела отложим на потом.

Так что там с Готье? С французом все более или менее ясно: наследник известного Коньячного Дома, весь вечер он говорил исключительно о винах и коньяках. Они крепко зацепились языками с герром Штаубе. Тот в свою очередь превозносил немецкие сухие рислинги, называя их королями немецких белых вин. Хваля сухие рислинги, не забыл и про отменное качество полусладких и сладких. Особенно восторженно отзывался о Рислинге Трокенберенауслезе^[13].

К разговору подключилась и молодая чета американцев Джош и Мерилин Хьюстон. Видимо, их задело, что француз несколько пренебрежительно отозвался о калифорнийских винах.

Впрочем, говорила больше Мерилин — улыбчивая шатенка с карими, как и у мужа, глазами. Муж сидел молча и доброжелательно улыбался, глядя на присутствующих. Очень приятный парень, по всему видно — спортсмен.

Алекс отметил неуловимое внешнее сходство между мужем и женой, такое бывает, когда люди живут долго вместе, у них появляются одни и те же жесты, словечки и мимика. Смолев, едва увидев американскую пару, сделал вывод, что Рыжая Соня права, — это самые нетипичные американцы, с которыми ему приходилось общаться: милые, обаятельные, очень воспитанные и скромные. Даже высказывая свое мнение в споре, Мерилин не переставала быть обаятельной и милой.

Кстати сказать, американка разгромила француза по всем статьям: она вспомнила, как известный эксперт Стивен Спурье в семьдесят шестом году собрал знаменитый «Парижский суд» девяти известнейших французских экспертов, чтобы они методом слепой дегустации сравнили знаменитые, считавшиеся ранее совершенно непревзойденными французские вина из старинных, всемирно известных хозяйств Бордо и Бургундии, с никому ранее не известными винами из маленьких начинающих калифорнийских семейных виноделен.

Дегустация завершилась сенсацией: оценивая вина «вслепую», французские эксперты, к своему ужасу, дали высшие баллы винам из Калифорнии!^[14]

Француз, удивленный ее осведомленностью, немедленно проявил галантность, рассыпался в извинениях, признал, что погорячился, и преподнес ей в знак примирения бокал вина. Все рассмеялись, и инцидент был исчерпан.

Затем тема перешла на археологию: Лили посетовала, что Джеймс, похоже, надолго задерживается в Афинах, а работы в музее — непочатый край. Хорошо, что Алфред и Пенелопа помогают провести инвентаризацию, которую толком не проводили в музее уже несколько лет.

Студенты, на которых переключилось всеобщее внимание, скромно сидевшие рядом с ней за столом, покраснели от смущения. Лиляна Стоянова, жена профессора, поинтересовалась у них, как давно они занимаются археологией и почему выбрали именно Киклады.

Алфред — молодой англичанин, отвечая ей, заметил, что помимо самих островов с множеством исторических артефактов, море на Кикладах скрывает десятки древних городов, что за последние несколько тысяч лет ушли под воду. Вот здесь-то и завязался разговор об Эгейском море, рельефе дна, глубинах и солености, в котором профессор Стоянов принял активное участие. Он почти полчаса рассуждал об уникальных свойствах Эгейского моря, которое позволяет сохранять артефакты в целости и сохранности, а также о том, что небольшие глубины дают возможность проводить масштабные археологические изыскания.