Книга Изменитель, страница 3 – Олег Шишкин

— А что, мусор уже вынесли?

Барышев бросил безразлично, что не следит за техничкой.

Получив такой ответ, Толик насторожился. «Нет, здесь положительно что-то не то», – подумал он.

Проходя мимо буфета международного «Московского радио», он заметил Зоcьку, секретаршу товарища Кике, и решил с ней посплетничать. Они стали пить кофе. И тут подвалил Лева Сосновский. Загадочный, овеянный сплетнями, пересудами, бабьими ажитациями. Он подмигнул Толику, наклонился и сказал на ухо:

— Хочешь с Зоськой покадриться, женатый мудила? Она же курва-лимитчица! Она утратила все добрые черты людей, живущих в деревне, и, приехавши в город, присосалась к товарищу Кике. Это она к тебе почему-то благоволит, а вообще-то, у нее две клички – Фашистка и Ильза Кох^[4]. Она, как немецкая овчарка, бросается на всех, кто рвется на прием к Кике. Пойдем-ка лучше на одну шикарную премьеру, там толку будет побольше, чем в нашем глубоко безнравственном буфете.

Толика удивляла прозорливость Левы: он все знал точно, все мог предсказать, а при случае сводить на закрытую вечеринку или показ. И хотя у Зоси был огромный бюст и эта рыжая, белокожая, с конопатиной сука-стерва-оторва возбуждала в нем половой инстинкт, Толик, рассудив, все же решил пойти с Сосновским.

Почему?

Да потому, что по взгляду Левы он понял: вечер предвещает какую-то тайну и интригу. Разжигая свою авантюру, Сосновский сказал ему, что сегодня для своих будет показан фильм Элема Климова «Агония». ЦК, мол, не хочет выпускать картину в прокат из-за мистики, секса, православия и откровенного облизывания Григория Распутина. Рабочий класс этого не поймет и не примет. Но для элиты и богемы было сделано исключение. В кинозале режимной гостиницы ЦК КПСС «Октябрьская» в Плотниковом переулке, где селятся тусклые латиносы и арабские боевики с фальшивыми паспортами, где невзрачные кейсы с золотом партии передают ошалевшим от кокаина сыновьям иностранных вождей, – именно тут и решили прокрутить «Агонию» навстречу шестидесятилетию Октября.

В «Октябрьской» вообще любили показывать не какую-нибудь «Волгу-Волгу», а «Вампирш-лесбиянок» с Соледад Мирандой^[5] или «Гологрудую графиню» с Линой Ромей^[6], «Сало, или 120 дней Содома» Пазолини^[7] и, конечно, любимую брежневскую «Эммануэль», с которой, как уверял всезнающий Сосновский, генсек пытался вступить в переписку.

В кинозале «Октябрьской» всегда можно было найти лишнее местечко, с невыкупленной бронью компартии Испании, Управления делами ЦК КПСС или Центрального аппарата КГБ. Но дикий аншлаг случился только однажды – на фильме «Изнасилование вампира» Жана Роллена^[8], который, по слухам, тайно прилетал в Москву и на премьере в «Октябрьской» дарил зрителям афродизиаки.

Откуда про все эти слухи и показы знал Сосновский, Толик догадывался. Да и его ушлый тесть дон Балтасар намекал, что Лева парень непростой: он его однажды увидел в гостинице МИДа на набережной Тараса Шевченко, там, мол, простые люди не появляются. Про Сосновского ему твердил и неудачник Борька, который, окончив факультет научного коммунизма МГУ, устроился работать дворником в Министерство иностранных дел.

— Этот твой Сосновский – совсем не тот, кем он тут себя выставляет, – говорил он. – Держись от него подальше. Я его в таких местах видел, что не приведи господь!