Книга Изменитель, страница 80 – Олег Шишкин

— Сейчас не получится, но у вас есть возможность позвонить.

Охранник указал на настенный телефон. Толик набрал номер гримерки.

— А, это ты? – услышал он голос Артура. – Я сейчас хожу в гриме по закулисью и настраиваю себя на ленинский драматический экстаз, так что, пожалуй, толком потолковать не получится, но я жду твоей оценки. Мне это важно, так что появись после занавеса…

2

Толик еле протиснулся на свое место в партере, рядом с каким-то бодреньким мужиком, на лацкане комбинезона которого блестел орден «Знак почета». На кресле, указанном в билете, лежала авоська с хрусталем.

— Так это ваше место? А я думал: не придут. У меня в сумке посуда хрустальная, мне ее дали вместе с орденом. У нас в Мокшанске такой красоты, что у вас в Москве, нет и доярам такого не дают… – сказал мужичок.

Лицо этого провинциала было сугубо мрачным. На дояра он походил меньше всего, а больше всего – на какого-нибудь адепта темной религии: очень смуглый, с погубленным то ли ударом молота, то ли даже ножом носом.

— Вы спрашиваете, что с моим носом? Я получил увечье в схватке с рецидивистом, бежавшим из мордовских лагерей. Бандюга хотел спалить коровник, но я не дал ему совершить злодеяние. Я люблю свой скот и никому бы не позволил его уничтожать. Так вот, этот гад с размаху грохнул меня по лицу педалью от акселератора и срубил часть носа. Но я был так разъярен, что и не понял, что произошло. В ответ я проткнул его монтировкой насквозь, пригвоздив к стене коровника. Потом выдрал клок ваты из фуфайки и, залепив им свою носовую пробоину, позвонил в ментовку. О моем подвиге проинформирован лично Леонид Ильич, он-то и распорядился наградить меня по высшему разряду. И теперь все в Мокшанске знают Кирьяна Жупахина, так что будем знакомы.

Мокшанец протянул руку.

— Знаете, уважаемый Кирьян, я пришел слушать оперу и надеюсь, вы не будете мне мешать наслаждаться пением.

— Думаю, опера хорошая: будет что рассказать моим мокшанцам. Они меня теребунькали, когда уезжал в Москву: просили, чтобы я им что-то рассказал интересненькое. И я им всегда рассказываю. Тут у вас удивительно… Вы зря волнуетесь про мой нос, мне сделают его в Институте красоты, туда уже звонил сам Брежнев…

Толик кивнул, но всем своим видом показывал, что поддерживать разговор не намерен.

Мокшанец задвинул ногой вещички под свое кресло и притих.

Но вот началась увертюра, затем раздвинулся занавес и из полутьмы возник контур военного корабля. На его фоне амфитеатром в три яруса стояли матросы. Хор затянул увертюру, а сидевший в партере Толик обратил внимание, что его тесть и Павлова оказались в одной ложе. Толик заметил и другое – Фитиль, приходивший к ним в гости, был в соседней с тестем ложе и сидел, пододвинувшись к смежной стене.

В этот момент матросы хора подняли винтовки, нацелили их в невидимого врага, а затем дружно затянули: Смерть за смерть! Всем, всем смерть!

«Аврора» накроет залпом спящих буржуев!

Смерть, смерть, смерть!

Всем, всем, всем!

На сцене стала разыгрываться какая-то замысловатая пантомима, изображавшая шпиков, преследующих Ленина.

Иногда, когда преследователи уже должны были настигнуть вождя, он смело поворачивался к ним и, пока они оторопело смотрели на него, пел:

Нет, вам меня не поймать! О нет!