Онлайн книга «Изменитель»
|
4 Пока Толик общался с Инцкирвели, в банкетном зале под самой крышей Дворца съездов разворачивался последний акт октябрьских торжеств. Здесь собрались те, кто должен был чествовать почетных гостей юбилея, среди которых и дон Балтасар, и Изольда Павлова. По всему пространству зала стройными линиями выстроились столы со скатертями, спускавшимися до пола. На столах уже стояла богатая закуска из белорыбицы, черной и красной икры. Ими были обложены жирнющие фазаны, запеченные с яблоками, возвышавшиеся в центре каждого стола. На отдельных столиках у стены в раскрытых металлических боксах лежали белые грибы в сметане огратен, медальоны из дичи в соусе пуаврад, стерлядка, запеченная в шампанском, нельма в белом вине, шашлычок из мяса двухнедельных ягнят, индейка с галантином и студень из бараньих язычков. На отдельных столах стояли батареи «Посольской» водки, «Советского» шампанского, грузинских полусладких и испанских сухих вин. Словом, это был не прием, а настоящий кремлевский пир. Но прежде, чем начался новый виток торжества, на невысокую эстраду вышел представительный седоватый мужчина, тот самый, который еще недавно разъяснял Брежневу смысл происходящего на сцене. Он оглядел собравшихся, щурясь так, как капитан большого корабля вглядывается в широкое море, и сказал: — Товарищи! От имени ЦК партии, от имени всех членов Политбюро я приветствую вас здесь, в сердце нашей столицы, в городе, где покоится прах нашего с вами Ленина, самого великого человека на земле, имя которого вечно, а может быть, и более того. Значительно более! Это давно доказали наши ученые. Да вы и сами это знаете. Мне особенно приятно это говорить в тот момент, когда вы увидели величайшую постановку нашего времени, в которой был освещен малоизвестный, но очень значительный эпизод из сна Леонида Ильича Брежнева, связанный с именем Ленина. Вся Москва сегодня в алых стягах и транспарантах! В алых бантах и плакатах, славящих революцию. Сегодня я шел по улице 25 Октября[63], и десятки транспарантов с правописанием еще царской России напомнили о великой дате. Все мы с вами любим алый цвет. Он о многом нам всем напоминает. Об очень многом! И прежде всего о патетике тех славных дней и крови, которая стала для нас символом победы и величия наших завоеваний. Кровь скрепляет более, чем что-либо. Именно кровь. Великие титаны Возрождения творили в эпоху, когда во Флоренции правили тираны Медичи, а в Мадриде царствовала инквизиция. Тогда кровь была не дороже пыли! Но разве об этом вспоминаем мы сейчас, а не о высоком предназначенье искусства и моральных эталонах? Высокое нуждается в крови. Только кровь способна пробудить истинные чувства. Только кровь. И те, кто этой кровью скреплены, никогда не забудут трудные дороги нашей истории, ее назидательный пафос, священную дидактику эпохи титанов! С праздником, друзья! С Октябрем! Потом к этому мужчине стали подходить по очереди приглашенные, и он им вручал красные бархатные коробочки. Подошла очередь дона Балтасара. — Благодарю за службу Родине, – сказал седой и протянул дону Балтасару коробку. Испанец тут же раскрыл ее и увидел золотые памятные часы. — Носите на здоровье, – сказал седой. — А что с Кубой? – тихо, но отчетливо спросил его Балтасар. — А я не знаю. Они что-то решили. А что решили, мне не сказали. |