Книга Узник, страница 108 – Максим Мацель

Холодный ветер трепал мокрые волосы Стаса. Шапку он потерял еще днем, даже не обратив внимания. Ближе к Петербургу снег совсем растаял, и из-под копыт его коня летела в стороны тяжелая грязь. Да и сам он был покрыт темными бурыми пятнами с головы до ног. Конь выбивался из последних сил, и Стас молился, чтобы тот дотянул до дома Мюллера. Не зная, насколько опережает его Бергман, он дал животному лишь короткий перерыв днем и продолжил двигаться дальше. Скорее всего, людожор ускакал еще затемно, за несколько часов до рассвета, оставив своего подельника довершить все после пожара. Вряд ли Бергман будет церемониться с Мюллером или терпеливо выжидать в засаде удобного момента. Он не до конца уверен в своем напарнике, а потому попытается управиться без лишних разговоров. Сколько ему на это понадобится? Четверть часа? Не больше. А потом исчезнет навсегда. Безнаказанным! Вот и нет у Стаса иного выбора, чем гнать без отдыха и остановки. По телу коня его иногда проходили волны судорожных сокращений уставших мышц. Время от времени его мотало, словно пьяного, из стороны в сторону. Стас только молился и нашептывал животному свои мольбы, поглаживая его по горячей мокрой шее, лоснящейся от такой же грязной, как и все кругом, соленой пены.

Город показался, когда солнце почти спряталось за горизонтом. Стас мысленно поблагодарил Бога за это, иначе ему опять потребовалась бы остановка, чтобы очистить себя от грязи и крови. Сейчас он напоминал всадника апокалипсиса и при дневном свете точно бы не доехал до центра Петербурга, рискуя быть остановленным любым патрулем или полицейскими. Еще немного. Еще два квартала, и он будет на месте. Лошадь дернулась в очередной раз, будто споткнувшись, тяжело захрапела и стала заваливаться на бок. Онемевшие от скачки ноги плохо слушались, и падение вышло неудачным. Что-то щелкнуло в колене, и нога вспыхнула острой болью.

Стас очнулся. От жгучего, прошившего его ощущения он на миг потерял сознание. Конь лежал рядом в холодной луже. Он тихо похрапывал, и широко открытые глаза животного смотрели в небо. Стас потрогал ногу. Пик боли прошел, уступив место тупой рези. Улица была темной и пустынной. Стас резко вскочил на ноги, но тут же неуклюже упал на землю, вскрикнув и схватившись за колено. С третьей попытки ему наконец удалось подняться, тяжело опираясь на палаш. Правая нога не разгибалась. Помня, как полковой лекарь вправлял выбитые суставы, Стас сжал зубы и резким движением распрямил колено. Затылок вспыхнул новой болью, и он опять упал. Однако после снова поднялся и уже сам заковылял в нужном направлении.

Вот и пекарня. Окошко мерцало тусклым светом. Стас подошел к двери и резко распахнул ее. Он оказался лицом к лицу с людожором. Для Бергмана эта внезапная встреча была несколько более неожиданной, чем для Стаса. Воспользовавшись секундным замешательством убийцы, Стас навалился на того изо всех сил, и оба кубарем вкатились в помещение. Спустя миг они стояли друг напротив друга с оружием в руках. Оба молчали. И Бергман, который также выглядел крайне утомленным, и Стас понимали, что из пекарни живым выйдет в лучшем случае только один.

Лица их были абсолютно непроницаемы. Этот поединок не место для эмоций. Одного мига хватило Стасу, чтобы оценить строгую стойку профессионального фехтовальщика, которую приняло тело Бергмана. И низко опущенные расслабленные плечи, и слегка согнутая в локте левая рука со шпагой, с мягко поигрывавшей кистью, отчего острие его клинка плавно покачивалось вокруг гарды палаша Стаса, контролируя любое начало возможной атаки, и вторая рука, словно небрежно отведенная назад вполсилы, – для баланса – все указывало на то, что Бергман – незаурядный противник.