Книга Узник, страница 107 – Максим Мацель

— Сторож это, Станислав! Горло перерезано! Седла забирай! – Захар вынырнул из дыма, кинув Стасу седло, и снова исчез.

Подхватив седло одной рукой, а во второй сжимая захаровский палаш, Стас пополз к выходу, держась стены, чтобы не оказаться затоптанным рвущимися на волю лошадьми. Двор был заполнен беснующимися животными и мечущимися в суматохе людьми. Кто-то выскочил на улицу в одном исподнем и заорал что есть мочи: «Воды давай! Снега давай!» Вокруг стало совсем светло от рвущихся вверх ярко-желтых языков пламени. Кругом стоял треск от сухих бревен, лопавшихся под невыносимым жаром. Жар быстро нарастал, и люди, прикрывая лица руками, отходили от конюшни, которая уже занялась целиком. Кто мог, тащил из жилого здания свои пожитки, пытаясь спасти, пока было время, хоть что-то от неминуемой погибели. Из распахнутых дверей выполз черный от копоти Захар. Его душил кашель, и Стас бросился ему навстречу и помог, оттянув того в сторону.

— От нас тут толку никакого, Станислав! – прохрипел Захар, чуть отойдя, но все еще продолжая сидеть на снегу. – С таким огнищем не под силу справиться! – Словно в подтверждение его слов раздался страшный треск, и высокая крыша конюшни рухнула, подняв в небо огромный столп искр. – Мы и так им здорово пособили. Всех коняк спасли. Спешить надо. Людожор уже в город летит на всех парах. Можем и не догнать. Ах, я дурья башка! Как про пожар сразу не подумал? Ему что одного прирезать, что целую сотню спалить – все едино. Истинно, сам диавол! Пошли, Станислав. Надо еще своих коней словить. Скоро рассветет.

Насилу стреножив непослушных животных, Захару не без труда удалось накинуть на них седла.

— И все же не пойму, – задумчиво протянул вахмистр.

— Чего, Захар?

— Людожору надобно точно знать, что он нас загубил в пожаре. Что ж он, искру высек и в Петербург сразу махнул? Или стоит где, в паре верст на пригорке, и за пожарищем наблюдает? Мог кто в ночи проснуться и пламя сбить. Он наобум не действует. Если только…

Вахмистр не договорил. Почуяв неладное, он резко развернулся, по ходу сбив опешившего Стаса с ног, и рванул в сторону. Раздался выстрел. Шляхтич оборотился и увидел, как дернулось от тяжелой пули тело Захара и как он, упав на оба колена, стал медленно заваливаться на бок. Шагах в десяти от них с тяжелым взглядом низко посаженных под скошенным лбом глаз стоял напарник людожора, которого Стас впервые встретил еще тогда, в кабаке. В руках у того дымилось ружье. Отбросив в сторону ненужный ствол, он вытянул из-за пояса саблю и направился к Стасу, на ходу занося над головой клинок.

Едва успев увернуться от просвистевшего у самой головы лезвия, Стас кувырком разорвал дистанцию и поднялся, сжимая в руке палаш. Он уже знал, что будет делать в следующую минуту. Растягивать поединок в его планы не входило. Едва заметным движением уйдя от нового удара противника, Стас резко сблизился с ним и тяжелым эфесом ткнул бандиту в переносицу. Раздались хруст костей и болезненный вскрик. После тот кулем рухнул на землю. Не тратя времени, Стас воткнул острие своего палаша в область сердца убийцы и, с силой нажав на рукоять, вогнал клинок тому в сердце, пригвоздив к земле. Оставив палаш в груди хрипевшего в предсмертной агонии врага, Стас бросился к Захару. Вахмистр был мертв. Пуля угодила ему в самое сердце. Стас обнял товарища и судорожными движениями замерзших пальцев начал перебирать волосы на голове у бездыханного Захара, глядя куда-то в пустоту.