Книга Узник, страница 42 – Максим Мацель

— Павел Гаврилович! Не ожидал вас здесь встретить! – с удивлением воскликнул Стас.

— Я здесь служу, а ты-то сам какими судьбами?

— И у меня служба, Ваша Светлость.

— А ну, давай-ка от непогоды укроемся! Что мы тут без толку мокнем!

Гагарин кивнул караульному приоткрыть ворота, и они нырнули в узкую щель, через минуту оказавшись в жарко натопленной комнате. Князь по-хозяйски разместился за обшарпанным столом, пригласив присесть и Стаса.

— Выкладывай, Станисла́в, зачем пожаловал. Я тебе пособлю по старой дружбе. Твои уроки мне и правда жизнь уберегли. На мою благодарность, Станисла́в, смело рассчитывай.

Стас молча протянул тому приказ генерал-прокурора.

— Мне бы начальника драгунского сыскать, что польского короля стережет.

Князь удивленно вскинул бровь и принялся читать документ.

— Вот он я и есть перед тобой, Станисла́в! – ответил Гагарин, прочтя приказ. – Я к Понятовскому приставлен. Приказ исправный, только… там велено представить королю некоего пана Стани́слава Булата, польского благородного шляхтича. А про дворянина Волкова ни слова.

— Вот он я и есть перед тобой, Павел Гаврилович! Стани́слав Булат. А Волков в прошлом остался.

Князь слегка опешил, а через минуту громко расхохотался.

— Ай да Репнин! Ай да Михайло Иваныч! Ну и лиса! Теперь понимаю, откуда ты в нашем доме появился. Недаром батенька на тебя так косился. А я-то, грешным делом, подумал, что он из-за Машеньки на тебя бровь супил.

— За отца не переживай, Павел Гаврилович! Репнин так с умыслом сделал, чтобы того от неприятностей огородить.

— Понятно! Стало быть, тебе к королю надо, пан Стани́слав?

— Надо!

— Так здесь ты его не сыщешь. Уже давно все в новый замок перебрались. Это совсем рядом, только сейчас не видать в темноте. Но и туда его не велено пускать. Он в своей резиденции верстах в пяти отсюда живет.

— Проводи, Павел Гаврилович! Не хочу до утра разговор откладывать.

— Пойдем, Станислав. Только уж не знаю, будет ли у вас разговор.

Устроившись в карете Стаса, они продолжили беседу под тихое сопение спящего Щеглова.

— Думаешь, не примет меня Понятовский, Ваша Светлость?

— Уверен, что не примет. За те полгода, что я с ним, всем на дверь указывал. Сказал, что только от самой государыни вестового видеть желает.

— Давно ли он здесь?

— Больше года.

— В каком статусе?

— Этого я даже тебе сказать не могу, Станислав! Однако с тех пор, как две сотни драгун его из Варшавы в Гродно проводили, он только раз резиденцию покинул. Чтобы от престола отречься. Это как раз в замке случилось.

— Немного же сил на его охрану бросили. Костюшко так две тысячи в крепость везли. А на самого короля и двух сотен хватило.

— Слыхал я, Станислав, про Костюшко. Думаю, в нем потенция еще есть немалая, а с Понятовского какой спрос? Он свое дело сделал.

— Чем он занимается с утра до ночи?

— Пишет, гуляет. Снова пишет, потом в оранжерею идет. Последнее время какие-то безделушки мастерит. Хотя большую часть времени в дурном расположении духа пребывает. Вино стал изрядно пить. В еде меру, бывает, теряет. Пытается держаться, да нелегко это в его-то положении. Иной раз меня просит с ним побыть. Но ничего не говорит. Молчит. Про себя что-то бормочет и вздыхает. А после Рождества и вовсе взял за привычку спать до полудня.