Книга Урфин. Захват, страница 80 – Владимир Машошин

Впереди шумно гуляла компания молодых людей.

Демид узнал некоторые голоса, это были местные, или шпана, как он про себя называл пьяную молодежь, которая часто собиралась на детской площадке. Здесь почти каждый вечер лились реки пива, резала слух нецензурная брань и женские визги. Как-то он сделал замечание местным, и шпана приняла это за оскорбление. Теперь, всякий раз за его спиной слышался заговорщицкий шепоток, переходящий в дружный злорадный смех. Но это днём, чего ожидать от них ночью Демид не знал, и не хотел узнавать.

Поэтому он изменил маршрут и пошёл темной стороной двора. Посреди освещённой детской площадки, словно на сцене, расположились пятеро парней и две девушки. Компания оживлённо беседовала, кто-то качал головой, полненькая девушка задорно смеялась, у всех в руках блестели бутылки. Вдруг один из парней вскочил на бортик песочницы и принялся кривляться, компания рассмеялась…

Вот он, плюс темноты, Демид их видел, а они его нет, ночью всегда безопасней.

На квартире Демиду захотелось есть.

Ленин блокнот белым квадратом по-прежнему лежал на столе и притягивал внимание, всё время вспоминались слова Лены и её убеждённость в своей правоте.

«Ерунда! – Демид тряхнул головой, стараясь отогнать навязчивую мысль».

Заляпанная дверца старого холодильника охнула и тут же внутри холодильника вспыхнула тусклая лампочка, на блестящей решётке сиротливо лежал кусочек подсохшей колбасы, в специальном отделении на дверце пара яиц.

«Вот, что мне действительно нужно! – подумал Демид и почувствовал, как от голода сводит живот».

Через две минуты колбаса и яйца уже шкворчали на сковородке, по квартире распространился аппетитный запах.

Ел Демид жадно, как изголодавшийся пёс.

Блокнот все это время лежал рядом на кухонном столе, там, куда и положила его Лена, и взгляд невольно натыкался на него, а в голове всё вертелись слова подруги. Конечно, любопытно было бы взглянуть, что там, в этом блокноте, но вдруг начнутся новые ужасы?

«И так, чуть всё не испортил, – убеждал себя Демид».

А блокнот лежал и манил своими тайнами.

— Сжечь бы тебя, – громко сказал Демид блокноту.

Он окончил ужин, помыл посуду и, уходя с кухни, как-то машинально прихватил блокнот, просто рука сама потянулась и пальцы схватили его.

Щелкнул выключатель, спальню залил желтоватый свет, под хозяином жалобно скрипнули кроватные пружины, Демид удобно устроился на кровати и раскрыл блокнот.

Почерк у Лены красивый аккуратный, буковка тесно прижимается к буковке, строчки ложатся ровно, приятно смотреть.

«Мне бы такой, – с некоторой завистью подумал Демид».

Демид писал ужасно, он сам иногда затруднялся разобрать собственный почерк. С таким почерком ему надо было учиться на врача. А у Лены всё красиво и понятно.

Вначале шёл список – мел, уголь, свечи… также необходимо яйцо, – Демид невольно отмечал по списку, что для ритуала у него имеется, и чего не хватает.

В самом конце – человеческая кровь!

Судя по описанию, ритуал казался несложным, но содержал множество обязательных мелочей. Например, яйцо должно занять центр круга обязательно первым, и только потом можно чертить знак похожий на русскую букву «Н». Само заклинание длинное путанное, такое сразу не выучишь.

Зато этот ритуал выполняется в одиночку, ни тебе групповухи, ни улицы.