Книга Бывшие. Из Сибири с любовью, страница 30 – Лия Малинина

Если их снегоходы перевернулись или заглохли там, то даже найдя их, выбраться будет адски сложной задачей. Мои пальцы судорожно сжимались на руле. Пока мы пробирались сквозь ледяную мглу я, как умел, молился всем богам, чтобы Ната была жива… Чтобы они все были живы.

Наконец, Глеб поднял руку, подавая сигнал к остановке. Мы заглушили моторы, и на нас обрушилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь свистом ветра в скалах. Он подошел ко мне, пригнувшись, крикнул прямо в ухо:

— Дальше на снегоходах — никак! Перешеек в ста метрах ниже, — он развернулся и указал рукой куда-то в темноту. — Видишь тот темный выступ? — он махнул рукой в сторону почти невидимой черной полосы среди белой круговерти. — Спускаемся пешком. Берем носилки, аптечки, фонари и тросы.

Мы принялись развязывать крепления на прицепах, действуя молча и быстро, привычными к спешке движениями. Каждое прикосновение к металлу обжигало кожу. Я взвалил на плечо свернутые носилки, остальные распределили между собой оставшийся груз.

Глеб первым начал осторожный спуск, протаптывая ногами ступеньки в рыхлой снежной целине. Мы двигались за ним гуськом, плотной цепью, где каждый был страховкой для идущего сзади. Снег бил в лицо, ноги проваливались выше колен, и с каждым шагом казалось, что эта белая бездна хочет засосать нас вместе с нашей техникой и надеждами.

И вдруг — сквозь завесу снега мелькнул слабый, прерывистый свет. Не фонаря, а будто от экрана телефона или отражения на каком-то металлическом предмете. Глеб резко замер и подал рукой жест «тихо». Мы все затаили дыхание, вглядываясь вниз.

Там, в нескольких десятках метров, у темного силуэта перевернутого снегохода, едва угадывались три фигуры, практически занесенные снегом. Когда мы подошли ближе, мой взгляд тут же зацепился за девушку, лежащую на снегу.

Ната

Всю дорогу меня трясло от картины, которую я увидела в кабинете Градского.

“Дура, Натка! — мысленно корила я себя, — напридумывала невесть что, а он уже давно забыл тебя и живет своей жизнью! Пять лет прошло!”

Только почему-то было очень больно в груди. Там все горело и внутренности сжимались в комок. Хотелось закричать от бессилия и обиды.

Ведь я поверила в то, что можно все вернуть, а на самом деле, когда он сказал, что прошлое должно оставаться в прошлом, он имел в виду окончательную точку между нами.

Мы доехали до Поклонного креста достаточно быстро. Спешились со снегоходов, но ничего не могли разглядеть. Небо стремительно затягивали серые тучи, а порывы ветра клубами кружили хлопья снега.

— Давайте скорее возвращаться! — я обеспокоенно обернулась к нашему проводнику и замерла.

Он оглядывал надвигающееся безумие с абсолютно бледным лицом. У него даже губы немного дрожали.

— Вы слышали? — тронула его за рукав куртки Света, — нам нужно возвращаться!

— Да-да, конечно, — будто очнувшись быстро проговорил он и запрыгнул на снегоход, — держитесь максимально близко друг к другу, чтобы в буре не потеряться! — перекрикивая завывания ветра отдал он распоряжение и медленно тронулся в направлении поселка.

Я так и не поняла, в какой момент мы сбились с дороги. Проводник резко остановился и мы затормозили следом за ним. Сначала совершенно ничего не поняли, переглядывались с девчонками, но не покидали снегоходы, думая, что вот-вот тронемся дальше.