Книга Моя единственная религия: Грех для Верховного, страница 39 – Аматариэль Джулианна Кортес

Прежде чем я успела сделать вдох, его руки вцепились в мои плечи. Невидимые путы его духовной ци мгновенно обвили мое тело, намертво блокируя любые движения и накидывая железные цепи поверх моих сорванных печатей. Тьма внутри меня жалобно взвыла и оказалась подавлена многократно превосходящей силой.

— Ты не умрешь так легко, Чжэн Хуаньси, — прошипел он мне в лицо. Его голос вибрировал от сдерживаемого безумия. В его глазах больше не было святости, в них был только лед и собственническая, больная одержимость. — Ты будешь гнить в темнице, пока я лично не выжгу каждую каплю твоей скверны.

Мужчина грубо взвалил меня на плечо, словно я была вещью, и, не обращая внимания на мои слабые попытки вырваться, шагнул во двор. Никто из послушников, застывших в благоговейном ужасе, не посмел поднять глаз. Никто не видел, кого именно уносит Верховный Жрец.

Он нес меня к Лунным Вратам. В святая святых, в свою личную, запечатанную от всего мира обитель.

Первый обет был сломан. Он солгал своему храму, пощадив демона. И я понимала с леденящим душу ужасом, что это падение только начинается.

Мир перевернулся, превратившись в смазанную череду теней, тумана и бледного лунного света.

Я висела на плече Цзян Хаояна, не в силах пошевелить ни единым мускулом. Духовные путы, которыми он сковал меня во Внешнем Дворе, были сотканы из его ледяной ци. Они не просто связывали руки и ноги, путы впивались в сами меридианы, парализуя ток крови и подавляя мою бунтующую демоническую энергию с такой безжалостной силой, что мне было трудно даже дышать.

Каждый его шаг отдавался глухим стуком в моих висках. Он шел неимоверно быстро, почти летел над каменными плитами Внутреннего Двора.

Запах крови, гари и страха остался позади, за Лунными Вратами. Здесь, на территории высших старейшин, царила тишина. Никто не преградил нам путь. Ни один дежурный адепт не осмелился выйти из своего павильона, чтобы спросить, кого именно Верховный Жрец несет на своем плече. Его подавляющая аура, разошедшаяся на несколько ли вокруг, служила идеальным щитом, вжимая всё живое в землю.

Я смотрела на безупречно белую ткань его одежд, покрывающую широкую спину, и чувствовала, как под ней перекатываются литые мышцы. В памяти свежо и пугающе вспыхнуло недавнее воспоминание: эти же плечи, исполосованные кровоточащими шрамами от самоистязаний.

«Он обезумел, — билась в голове паническая мысль. — Праведник, чьи убеждения разрушены, страшнее любого демона. Он убьет меня медленно. Выпотрошит мою душу, чтобы доказать самому себе свою чистоту».

Мы миновали подвесные мосты и начали подъем по винтовой лестнице, вырубленной в самой скале. Воздух становился всё более разреженным и обжигающе холодным. Мы приближались к вершине пика Цинлун, к Павильону Одинокой Луны.

Резные двери из железного дерева распахнулись перед ним без единого касания, подчиняясь лишь мысленному приказу, и с глухим стуком захлопнулись за нашей спиной, отсекая нас от остального мира. Щелкнули невидимые замки защитных формаций.

Внутри царил полумрак, разгоняемый лишь тусклым светом единственной жемчужины ночного неба. Пахло густым, тяжелым сандалом и... застарелой кровью. Тем самым запахом, который я уловила в гроте.

Цзян Хаоян не стал церемониться. Он сбросил меня со своего плеча с такой резкостью, словно я была раскаленным углем, прожигающим его плоть.