Книга Моя единственная религия: Грех для Верховного, страница 38 – Аматариэль Джулианна Кортес

Невидимая сила подхватила меня за плечи и грубо вздернула на ноги, швырнув к стене. Я ударилась затылком о деревянную обшивку, тихо охнув, и распахнула глаза.

Цзян Хаоян стоял вплотную, его лицо было бледнее снега. Ледяной клинок меча упирался прямо в мою грудь, в то место, где билось сердце, прорезав тонкую ткань рубахи и слегка оцарапав кожу. Капля моей крови медленно стекала по сияющей стали.

Он смотрел на меня так, словно видел впервые и, по сути, так оно и было.

— Демоническая ци, — хрипло, почти безумно прошептал он, глядя прямо в мои глаза. — Не просто скверна. Чистая, древняя тьма искусственно запечатанная. Ты обманула барьер, обманула старейшин. Обманула... меня.

Его рука, сжимающая рукоять меча, дрожала, он с силой стискивал пальцы.

— Кто ты такая? Какая тварь осмелилась надеть на себя человеческую кожу и проникнуть в Храм Белого Лотоса?! Отвечай!

Я сглотнула. Меч упирался мне в грудь, одно движение — и он пронзит сердце. Притворяться немой больше не имело смысла. Мой голос, не звучавший с момента попадания в это тело, оказался хриплым.

— Чжэн Хуаньси, — произнесла я.

Глаза Верховного Жреца расширились. В них отразился весь тот ужас, который праведный мир испытывал перед предводительницей демонов. Та самая тварь, которую клан Цинъюнь искал в этих горах. Тварь, которая должна была быть уничтожена.

И эта тьма спала во Внешнем Дворе его храма.

Эта самая тьма мыла ступени его святилища.

И эта самая тьма... свела его с ума.

Осознание того, кого именно он вожделел все эти дни, кого он хотел прижать к камням у горячего источника, ради кого он резал свою плоть, обрушилось на него с сокрушительной силой. Его идеальный, праведный мир, выстроенный на законах Дао, не просто дал трещину, он рухнул, разлетевшись в пыль.

Лицо Цзян Хаояна исказилось. Это была гримаса физической, невыносимой боли. Отвращение к самому себе захлестнуло его с такой силой, что аура вокруг него почернела на мгновение.

— Ты... — его губы дрогнули. Меч, упирающийся мне в грудь, нажал сильнее. Я почувствовала, как сталь погружается в плоть на миллиметр. — Ты — скверна. Ты — худшее, что есть в этом мире.

Я смотрела прямо в его потемневшие глаза. Страх исчез, на его место пришло ледяное спокойствие обреченного.

— Да, — прошептала я, не отводя взгляда. — Я — демоница. И что ты теперь сделаешь, Верховный Жрец? Убьешь меня?

Я ждала удара. Ждала, что сияющий клинок пронзит мое тело, оборвав эту чужую, неправильную жизнь. Таков был его долг, таков был закон.

Цзян Хаоян занес меч. В его глазах вспыхнуло яростное, фанатичное желание уничтожить причину своего падения.

Но в тот самый миг, когда его рука дернулась для смертельного выпада, его взгляд скользнул по моему лицу, по тонкой шее, где все еще виднелись бледные синяки от его собственных пальцев, по капле крови на бледной коже.

Меч остановился в волоске от моего сердца.

Грудь Жреца тяжело вздымалась, он задыхался. Небесная кара, которую он так жаждал обрушить на меня, захлебнулась в той самой тьме, которую он сам впустил в свое сердце.

Он не мог. Боги свидетели, он хотел убить меня больше всего на свете, он ненавидел меня каждой клеткой своего праведного тела, но он не мог меня убить.

С жутким, отчаянным рыком Цзян Хаоян отшвырнул меч в сторону. Цзяньсюэ со звоном ударился о каменную стену и погас.