Книга Моя единственная религия: Грех для Верховного, страница 35 – Аматариэль Джулианна Кортес

Как такое возможно? Барьер Храма Белого Лотоса питался духовной силой Верховного Жреца. Если барьер рухнул, значит, Цзян Хаоян настолько ослаб от своих внутренних демонов и самоистязаний, что его контроль над формацией дал брешь.

Дверь каморки с треском распахнулась. На пороге стояла госпожа Ван, сжимая в трясущихся руках масляный фонарь. Ее лицо было белее мела.

— Немая! Поднимайся, живо! — прохрипела она, забыв о своей вечной сварливости. — Там... во дворе... нечисть!

Я выскользнула следом за ней в узкий коридор, ведущий к купальням. В нос ударил густой, тошнотворный запах серы и свежей крови. Двор был затянут странным, стелющимся по земле багровым туманом. В этом тумане метались тени.

Это были низшие демоны — гули-падальщики и теневые псы. Твари, рожденные из сгустков темной ци в местах массовых захоронений. Сами по себе они были слабы, но их были десятки. Они просочились сквозь ослабленный барьер, привлеченные огромным скоплением светлой энергии, которую они жаждали поглотить.

На площади царил хаос. Младшие послушники, вооруженные лишь деревянными тренировочными мечами, в панике отступали к Залу Предков. Несколько старших адептов пытались выстроить защитную формацию, их клинки вспыхивали желтым и синим светом, рассекая багровый туман, но тварей было слишком много.

Один из теневых псов — уродливое создание с непропорционально длинными передними лапами и пастью, полной игловидных клыков — спрыгнул с крыши прямо на молодого монаха, подминая его под себя. Раздался хруст костей.

— Будда милосердный, — заскулила госпожа Ван, пятясь назад в купальни. — Запри дверь! Запри!

Я подчинилась, наваливаясь всем телом на тяжелую дубовую створку и задвигая железный засов. Но я понимала, что это не спасет. Обычное дерево не выдержит удара демонических когтей.

Нам нужно было бежать к внутренним воротам. Там, за Лунными Вратами, находилась элита клана, там были старейшины, но путь туда лежал через площадь, кишащую монстрами.

«Стой и жди, — приказала я себе. — Старейшины скоро прибудут. Хаоян должен почувствовать прорыв. Он придет».

Но секунды складывались в мучительные четверти стражи, а помощь не приходила. Снаружи доносились лишь крики боли, звон ломающихся клинков и влажное чавканье. Внутренний Двор, защищенный своим собственным, нетронутым барьером, словно не слышал того, что происходит снаружи.

Внезапно дверь купальни содрогнулась от чудовищного удара, железный засов жалобно скрипнул.

Госпожа Ван закричала, роняя фонарь. Масло разлилось по доскам, вспыхнув желтым пламенем, отбрасывая на стены безумные тени.

Второй удар, дерево треснуло пополам. В пролом просунулась когтистая лапа, покрытая жесткой черной шерстью. Гуль-падальщик, тварь ростом с человека, с гниющей плотью и глазами, горящими голодным зеленым огнем.

Он потянул носом воздух и уставился прямо на нас.

В обычных обстоятельствах, если бы не печати, мне бы хватило одного щелчка пальцев, чтобы развеять эту мерзость в пепел. Для предводительницы демонов такой гуль — даже не пыль под ногами. Но сейчас я была заперта в теле без ци. Если я сниму печати — моя демоническая аура вспыхнет так ярко, что ее почувствуют даже на соседних пиках. Это будет равносильно самоубийству, меня убьют заклинатели.

— Назад! — завизжала старуха, размахивая деревянной бадьей.