Книга Потомок царицы 1, страница 5 – Елена Галунец

Через месяц Кавим сообщил мне, что волчонок обернулся человеком и стая просит забрать его. Я тут же начала собираться в дорогу. Кавим в зубах младенца не принесёт, поэтому, надев башмаки, длинную холщовую рубаху и дедову безрукавку, положила в мешок тряпки и вяленое мясо себе для поддержания сил. И вот только задумалась: а чем я буду кормить ребёнка?

— Вафа! Как мне привести сюда козу?

«Никак», — сразу ответила она, а я застыла на пороге.

— А чем мне ребёнка кормить?

«Подкинь его людям», — ответила она и еле успела унести свой хвост от Кавима.

Друг мой по-настоящему разозлился и лязгнул зубастой челюстью так, что даже я впечатлилась.

— Не брошу его, Кавим, не волнуйся. Что-нибудь придумаю. Я готова, веди меня к нему.

Дорога была долгой. Башмаки натерли мозоли, и мне пришлось их снять. Пока сидела и рассматривала, отчего же я так неаккуратно намотала свои тряпки, обнаружила, что у башмака стала отрываться подошва. Вздохнув, я спрятала их в дупло дерева и, прикрыв толстой веткой, поспешила за волком, убежавшим вперед. Лишь к вечеру мы пришли на место. Нас обступили незнакомые волки, и как только я пустила свою магию со словами благодарности этой стае за маленького волчонка, они склонили головы и ушли. А Кавим повел меня к волчице. Та, как истинная мать, перегородила собой проход в своё логово, но, почуяв Кавима, перестала скалиться и разрешила мне залезть и забрать младенца. Внутри попискивали щенки, и мне пришлось осторожно пробираться в полутьме к белеющему пятнышку. Вынув из корзины ткань, обернула спящего малыша и так же медленно покинула чужой дом. В сумерках я пыталась разглядеть его личико. Он был такой маленький, что я сначала растерялась. Каким был мой Мелек? Неужели такой же крохотный? Мальчишка неожиданно проснулся, огласив всю округу своим плачем. Волчица тут же оказалась возле меня и уперлась головой мне в бедро. Тогда я снова пустила свою магию, и малыш затих, но спать не собирался, смотрел на меня невероятно голубыми глазами.

— Ангелочек, совсем как мой Мелек, — тихо сказала я.

Ещё раз поблагодарив молчаливую волчицу, я оглянулась в поисках Кавима. Он, навострив уши, смотрел куда-то в темноту. Идти ночью было страшновато, но лучше провести ночь в пути, чем замерзнуть и потратить весь резерв на ребёнка вне дома.

— Где же мне взять молоко? — спрашивала я сама у себя, прижимая малыша к груди.

Руки уже отваливались, спина заболела в тех местах, где раньше не болела. Вспомнив, как таскала на рынок своего шестого ребенка наша соседка, я перемотала спящего ангелочка и с огромным трудом примостила его к себе на спину. Согнулась, как столетняя бабка, и пошла дальше.

— Как же мне тебя назвать? Мелек, как моего братишку? Ты ведь беленький, хотя ты ведь сын волка. Как тебе имя Буриш? Оно означает «волчонок». Или лучше назвать тебя Алек? Ты ведь вырастешь и будешь моим защитником. А может, оба имени будут твоими? Алек Буриш. Мой защитник, сын волка. Имя и фамилия. У меня вот нет фамилии, я просто Аша, — выдохнула я и облокотилась на дерево.

Приходилось постоянно подпитывать малыша, поэтому силы покинули меня очень быстро. Осталось перейти реку, а там уже было недалеко. И вот тут я вспомнила, что забыла забрать башмаки из дупла, хотя тащить их сейчас точно не смогла бы. Мозоль я умудрилась проткнуть обо что-то, и туда набилась грязь, причиняя дополнительное неудобство. Задрав подол рубахи, я стала спускаться к реке. Ночь выдалась безлунной, и я шла очень медленно. Звуки леса меня не пугали. Животных я не боялась, а вот повстречать человека или запнуться и упасть в реку — это страшило меня не на шутку. Горная вода была такая ледяная, что мои ноги свело на середине, и я, превозмогая боль, еле дошла до берега и медленно села на плоский камень. Алек крепко спал, а я, обхватив свои ноги, поняла, что опустошила свой резерв, даже не заметив этого. Вот почему мне так тяжело. Растерев икры и ступни, я поднялась и медленно поплелась домой. Надо успеть положить ребенка к печке, сама его согреть уже не смогу. Кавим бежал рядом и поскуливал. Чувствовал, как мне плохо. Несколько раз преграждал путь, предлагая помощь, но как он хотел помочь, я не понимала, поэтому продолжала медленно переставлять ноги. Иногда я останавливалась возле деревьев, чтобы перевести дух, но этого было мало. Дышала я уже как загнанная лошадь и шла, запинаясь о каждую кочку. В домик мы пришли под утро. Я затопила печь, положила ребенка в корзину и, скинув с лежанки на пол свой худой тюфяк, рухнула на него, не раздеваясь. Когда проснулся малыш и горько плакал, я, увы, не слышала. Пришла в себя я от резкой боли. Кавим встал передними лапами мне на живот. Алек голосил так, что даже я поморщилась, а каково бедному волку с его слухом? Подтянув корзину с младенцем, я попыталась вытащить его и положить себе на грудь, но не смогла даже приподняться.