Книга Потомок царицы 2, страница 15 – Елена Галунец

А ещё с наступлением весны орки опять повадились на нашу границу. Утром, поцеловав свою жену, я переместился в Айнажи. Настроения мирно разговаривать у меня не было, и на второй день я сжёг к хреновой матери всю примыкающую к границе растительность. Орки бежали, сверкая пятками. Архимаг Болдо оштрафовал меня на круглую сумму и отстранил от работы на неопределённое время. А я был рад быстро вернуться домой. Мне хотелось находиться с женой и не дёргаться по работе. Но когда я уже держал в руках портальный камень, мне пришёл вестник:

«Я потеряла нашего сына».

Облокотившись на стену, я упёрся в неё лбом, и мне показалось, что мой внутренний огонь, который всегда пышет жаром, дрогнул и на секунду потух. Моя маленькая искорка не пожелала родиться на свет. Прижав руку к груди, я сжал портальный камень посильнее и переместился к моей единственной и любимой женщине. Лами я увидел только вечером. Целитель и его помощницы меня не пускали. Мама моя рыдала в коридоре, и как только открылась дверь, Лами вышла с опущенной головой. Я тут же подошёл и осторожно обнял, боясь причинить боль, но она не обняла меня в ответ. Подождала, когда я отпущу, и, не говоря ни слова, подошла к моей маме. И вот тогда я увидел её слёзы. Неужели она в чём-то винит меня? Домой мы ехали молча, и только при закрытых дверях и без свидетелей она сказала:

— Давай разведёмся.

— Ты меня больше не любишь? — спросил я, глядя на поникшие плечи.

— Люблю, но у нас нет будущего. Я думала, что смогу удержать тебя ребёнком, но не смогла. Все твои мысли о ней. Майга сказала, что она не замужем. Так иди к ней. Она, наверное, сможет выносить тебе дитя, раз предназначена судьбой, камнями или самой Матерью-прародительницей, — спокойно проговорила она, глядя в окно.

— С чего ты это взяла? Ты меня прогоняешь? Если ты этого хочешь, я уйду, но не к ней. Она мне не нужна, потому что я люблю только тебя! Когда я в сознании, все мои мысли только о тебе. А что происходит во сне, меня не волнует, — тихо сказал я и положил свои ладони ей на плечи.

— Я люблю тебя, Тэун Хаас, очень сильно люблю. Не бросай меня, — всхлипнув, сказала она и повернулась, чтобы наконец-то меня обнять.

— И я тебя люблю больше жизни, Ламис Хаас. Прости, что не помог тебе сберечь наш Огонёк.

На третий день Лами вернулась на службу. На работе она отвлекалась от грустных мыслей, а дома я, как мог, старался радовать её. Приглашал в рестораны, брал билеты в театр и на различные ненавистные мне выставки каких-то художников. Из квартиры убрал все детские вещи и мебель, заменив их новым диваном и двумя креслами. Самолично перекрасил стены в несостоявшейся детской и возобновил традицию дарить Лами цветы. Оформляя заказ, вспомнил про букет у моей тётушки и решил спросить об этом у Балодиса. Тот был чем-то занят и на мой вестник кратко ответил, что её сложную систему водоснабжения делал искусный маг, по совместительству её бывший муж, поэтому простой маг не справился бы с починкой. Вот он и позвал своего хорошего знакомого Лента Озолса. А я присвистнул, услышав это имя. Он один из самых сильных водников и служит в царском подразделении. К тому же он вдовец с двумя взрослыми дочерьми. Старшая, причем, давно уже замужем. Узнав о таком возможном родственнике, я мысленно пожелал тётушке удачи и, чтобы не «спугнуть птичку», даже не буду говорить ей о том, что я уже всё знаю. Две недели пролетели как один день. Мне разрешили вернуться на службу, и я снова занялся рабочими делами. Вскоре у нас в постели с Лами всё наладилось. Мы старались не вспоминать о нашей утрате, а просто жить и наслаждаться друг другом.