Книга Заново. В твоей тени — свет, страница 109 – Арина Вольская

Вода была холодной, с лёгким привкусом железа — из старого колодца, пока новый чинили. Элиан пила маленькими глотками, чувствуя, как прохлада растекается по горлу, по груди, по животу. Постепенно сердце успокоилось, чёрные точки исчезли, мир перестал вращаться.

— Госпожа, — сказала Тисса, — вы сегодня какая-то… не такая.

— Какая? — спросила Элиан.

— Грустная, — ответила Тисса. — Как будто вы потеряли что-то важное.

— Потеряла, — кивнула Элиан. — Магию.

— Но она же вернётся?

— Не знаю, — ответила Элиан. — Может, да. Может, нет.

— А если нет? — прошептала Тисса.

— Тогда я буду жить без магии, — ответила Элиан. — Как обычный человек.

— Вы никогда не были обычным человеком, — сказала Тисса. — Вы — святая.

— Теперь — нет, — ответила Элиан. — Теперь я — никто.

Она встала, подошла к окну и раздвинула шторы.

Солнце только вставало — небо было розовым, с золотыми краями. Где-то внизу кухарка Эльза развешивала бельё — простыни полоскались на ветру, как белые флаги капитуляции. Где-то лаяла собака — отрывисто, злобно, будто чуяла что-то, недоступное человеческому слуху.

— Ты там? — прошептала Элиан.

— Здесь, — ответил голос в голове. — Всегда.

— Я потеряла магию, — сказала она. — Я больше не святая.

— Ты никогда и не была святой, — ответил он. — Ты была просто человеком. Которому дали силу. А теперь отняли.

— И что мне делать?

— Жить, — ответил он. — Дышать. Бороться. Как делала всегда.

— А если у меня не получится?

— Получится, — сказал он. — Я в тебя верю.

Элиан почувствовала, как к горлу подступил ком.

— Почему ты в меня веришь? — спросила она.

— Потому что ты — первая, кто пришёл ко мне с хлебом, — ответил он. — Этого достаточно.

Она отвернулась от окна, чтобы Тисса не увидела её слёз.

Но Тисса уже всё видела.

— Госпожа, — тихо сказала она, — вы плачете.

— Нет, — ответила Элиан. — Просто… пыль в глаза попала.

— Госпожа, — Тисса подошла и обняла её. — Вы можете плакать. Я никому не скажу.

Элиан не выдержала.

Слёзы хлынули из глаз, как вода из прорванной плотины. Она плакала впервые за две жизни — не сдерживаясь, не стыдясь, не боясь. Плакала о том, что потеряла. О том, что никогда не имела. О том, что могло бы быть. О том, что никогда не будет.

Тисса гладила её по голове и молчала.

Она не говорила «всё будет хорошо». Потому что не знала, будет ли.

Она просто была рядом.

А это было важнее любых слов.

После завтрака Элиан почувствовала себя лучше.

Слёзы высохли, голова прояснилась, и даже противный звон в ушах, который мучил её после освящения, почти исчез. Она встала, подошла к шкафу и достала платье — тёмно-синее, строгое, почти траурное.

— Вы куда-то собираетесь? — спросила Тисса.

— В лес, — ответила Элиан. — Мне нужно побыть одной.

— Госпожа, вы не можете! — всплеснула руками Тисса. — Вы ещё слабы!

— Могу, — ответила Элиан. — Я должна.

— Почему?

— Потому что если я не пойду сегодня, то не пойду никогда, — сказала она. — А я не хочу бояться.

Тисса вздохнула, но спорить не стала.

Элиан оделась, накинула плащ и вышла из комнаты.

Лес встретил её тишиной.

Не той, что бывает в парках у дворца, где каждую ветку подрезают садовники, а дорожки посыпают песком. Настоящей, дикой тишиной, в которой слышно, как падают листья, как дышит земля, как где-то далеко стучит дятел — тук-тук-тук, будто отсчитывает секунды до чего-то важного.