Книга Заново. В твоей тени — свет, страница 107 – Арина Вольская

После чая Дариан сказал:

— Я хочу тебе кое-что показать.

— Что? — спросила Элиан.

— Иди за мной.

Он подошёл к дальней стене и нажал на один из камней. Стена бесшумно раздвинулась, открывая проход.

— Ты знал об этом? — удивилась Элиан.

— Знал, — ответил он. — Но не хотел показывать, пока не буду уверен, что тебе можно доверять.

— А теперь уверен?

— Теперь — да, — сказал он. — Иди.

Она пошла за ним.

Проход привёл в маленькую комнату. Здесь было тепло, пахло сушёными травами и почему-то яблоками. На столе стояла кружка с чаем, лежала раскрытая книга, горела свеча.

— Это моя тайная комната, — сказал Дариан. — Здесь я провожу большую часть времени. Здесь я читаю, пишу, думаю.

— И здесь ты прячешься от стражников? — спросила Элиан.

— И здесь я прячусь, — кивнул он.

Она огляделась.

На стенах висели карты — старые, пожелтевшие, с выцветшими красками. На одной из них была отмечена темница. На другой — дворец. На третьей — Запретные земли.

— Что это? — спросила она, показывая на карту дворца.

— План побега, — ответил Дариан. — Я рисовал его годами. Каждый ход, каждый коридор, каждую потайную дверь.

— На случай, если выберешься?

— На случай, — кивнул он. — Но теперь он не нужен.

— Почему?

— Потому что у меня есть ты, — ответил он. — Ты — мой план побега.

Элиан почувствовала, как к щекам прилила кровь.

— Ты слишком много говоришь для монстра, — сказала она.

— А ты слишком мало для святой, — ответил он. — Может, мы уравновешиваем друг друга?

— Может, — согласилась она.

Перед уходом Элиан снова подошла к решётке.

— Дай руку, — сказала она.

Дариан протянул ладонь. Элиан взяла её в свои и сжала.

— Завтра я приду снова, — сказала она.

— Я буду ждать, — ответил он.

— Ты всегда ждёшь.

— Потому что ты всегда приходишь.

Она отпустила его руку, повернулась и пошла к выходу.

— Элиан, — окликнул он.

Она остановилась, не оборачиваясь.

— Ты не пуста, — сказал он. — Ты просто устала. Отдохни — и всё вернётся.

— Ты правда так думаешь?

— Я знаю, — ответил он. — Потому что я тоже был пуст. Триста лет. А потом пришла ты. И заполнила меня. Своим хлебом. Своими книгами. Своей улыбкой.

— Ты слишком добр ко мне, — сказала она.

— А ты слишком жестока к себе, — ответил он. — Может, мы уравновешиваем друг друга?

— Может, — согласилась она.

Она шагнула в темноту.

Поднимаясь по лестнице, она чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

— Пустоту можно заполнить, — прошептала она. — Главное — не сдаваться.

И она не сдалась.

Потому что он был рядом.

Потому что у неё была цель.

Потому что она знала: это не конец.

Это только начало.

«Я не плакала, когда умерла. Не плакала, когда меня предали. Не плакала, когда поняла, что любовь была ложью. Я думала, что слёзы — это слабость. Что святые не плачут. Что я должна быть сильной. А потом я потеряла магию. Потеряла силу. Потеряла всё, что делало меня “полезной”. И я поняла: они любили меня не за то, кто я есть. А за то, что я могу дать. И только он — монстр, тёмный властелин, враг всего живого — смотрел на меня и видел не святую. Не сосуд. Не жертву. А просто — женщину. Которая устала. Которая боится. Которая имеет право плакать. И я заплакала. Впервые за две жизни. И это было освобождением».

— Из дневника Элиан, последняя страница