Книга Заново. В твоей тени — свет, страница 123 – Арина Вольская

— Из дневника Элиан, последняя страница

Они вернулись в Тенебрис на закате.

Замок встретил их тишиной — не пугающей, а уютной, как старая шерстяная шаль. В каминах горел огонь, и золотистые блики плясали на стенах, на потолке, на лицах. Пахло дымом, сушёными травами и чем-то сладким — наверное, Ирма снова напекла пирогов.

Кот Мур встретил их у входа — важно прошёлся впереди, задрав хвост, и улёгся на коврике у камина, демонстрируя, что он здесь главный.

— Ужинать будете? — спросила Ирма, выглядывая из кухни.

— Будем, — ответила Элиан. — Я голодна как волк.

— А вы всегда голодны, — проворчала Ирма, но без злобы. — Садитесь, сейчас подам.

Ужин был простым, но сытным — горячий суп с лапшой, запечённая рыба с травами, свежий хлеб с маслом. Элиан ела молча, наслаждаясь каждым кусочком. Дариан сидел напротив и смотрел на неё.

— Что? — спросила она, поднимая голову.

— Ничего, — ответил он. — Просто смотрю.

— Это creepy, — заметила она.

— Знаю, — усмехнулся он. — Но ты привыкнешь.

Она отодвинула тарелку и откинулась на спинку стула.

— Дариан, — сказала она.

— Мм?

— Спасибо.

— За что? — удивился он.

— За то, что ты есть, — ответила она. — За то, что ты не сдался. За то, что ты верил в меня.

— Я не верил, — сказал он. — Я знал.

— Знал что?

— Что ты — та, кто изменит всё, — ответил он. — Не мир. Не богиню. А меня.

Он встал, обошёл стол и сел рядом. Взял её руки в свои.

— Я любил тебя с того момента, как ты протянула мне хлеб, — сказал он. — С того момента, как ты улыбнулась и сказала: “Я — твой шанс”. Я просто боялся признаться.

— А теперь?

— А теперь мне всё равно, — ответил он. — На страх. На гордость. На то, что подумают другие.

— Даже если другие — это весь мир?

— Даже если весь мир, — сказал он. — Потому что ты — мой мир.

Элиан почувствовала, как к горлу подступил ком.

— Ты слишком романтичен для тёмного властелина, — прошептала она.

— А ты слишком упряма для святой, — ответил он. — Но это не мешает нам любить друг друга.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Я люблю тебя, Дариан, — сказала она.

— Я знаю, — ответил он. — Я тоже.

Он поцеловал её — нежно, осторожно, как будто она была хрупкой, как стекло. Кот Мур фыркнул и отвернулся.

— Он ревнует, — прошептала Элиан.

— Он всегда ревнует, — усмехнулся Дариан.

Они сидели у камина, прижавшись друг к другу, и смотрели на огонь. Угли потрескивали, разбрасывая искры. Где-то в углу тикали часы — мерно, успокаивающе, как второе сердце.

— Что будет завтра? — спросила Элиан.

— Не знаю, — ответил Дариан. — Но мы будем вместе.

— Этого достаточно, — сказала она.

— Вполне, — согласился он.

Она закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.

Но перед этим успела подумать: «Я люблю его. И он любит меня. И это — единственное, что имеет значение».

«Мы стояли на руинах того, что когда-то было храмом. Камни ещё дымились, в воздухе пахло гарью и свободой. Люди уходили — кто домой, кто в неизвестность. А мы остались. Я посмотрела на Дариана. Он смотрел на закат. “Что теперь?” — спросила я. “Теперь мы будем жить”, — ответил он. И я поняла: это не конец. Это начало. Самый первый, самый настоящий начало».

— Из дневника Элиан, последняя страница

Старый храм рушился на глазах.

Камни падали с глухим стуком, поднимая облака пыли. Витражи разбивались вдребезги, и разноцветные осколки сверкали в лучах заходящего солнца, как драгоценности. Где-то внутри, в недрах здания, трещали балки — казалось, что само здание стонет от боли, умирая.