Книга Заново. В твоей тени — свет, страница 32 – Арина Вольская

— Почему? — робко спросила Тисса.

— Потому что если я потеряю контроль — я проиграю. А проигрывать я больше не намерена.

Тисса не поняла, но кивнула.

— Вы очень сильная, госпожа, — сказала она. — Я восхищаюсь вами.

— Не стоит, — ответила Элиан. — Сильные — те, кто умеет просить о помощи. А я пока не умею.

Она доела суп, вытерла губы салфеткой и встала.

— Завтра утром я хочу круассан, — сказала она. — С шоколадом. Скажи кухарке, что если она испечёт его хорошо, я лично попрошу Аэрона благословить её внука.

— Хорошо, госпожа, — поклонилась Тисса. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Элиан разделась, легла на кровать и уставилась в потолок.

Паучок над головой ткал свою паутину. Монотонно, терпеливо, будто знал, что его работа важнее всех человеческих дел.

— Ты счастлив? — спросила она у него.

Паучок не ответил.

— Я тоже, — сказала Элиан. — Но, кажется, это начало меняться.

Она закрыла глаза.

И перед её внутренним взором снова возникли серые глаза.

Серебряные искры в темноте.

Голос, который шептал: «Ты нужна мне живой».

— Кошмар, — прошептала Элиан. — Я влипла.

Паучок согласно зашевелил лапками.

«Он надел её на мой палец, и я почувствовала холод. Не тот, что бывает от металла или стекла — другой. Глубокий, древний, будто сама ночь коснулась моей кожи. “Что это?” — спросила я, глядя на тонкую чёрную нить, обвившуюся вокруг безымянного. “Моя гарантия, — ответил он. — Что ты не предашь меня. И я — не предам тебя”. Тогда я не поняла. Но потом, много ночей спустя, я поняла: эта нить стала не цепью, а мостом. Между ним и мной. Между тьмой и светом. Между тем, кем мы были, и тем, кем могли стать».

— Из дневника Элиан, последняя страница

Утро началось с того, что Тисса разбила любимую кружку госпожи.

Звон стекла прозвучал так резко, что Элиан подскочила на кровати, вцепившись в одеяло. Сердце колотилось где-то в горле, а перед глазами всё ещё стояли обрывки сна — кристальная клетка, серые глаза, чьи-то холодные пальцы, сжимающие её руку.

— Простите, госпожа! Простите ради бога! — причитала Тисса, стоя на коленях среди осколков. — Я так нечаянно, я не хотела…

— Встань, — сказала Элиан, прогоняя остатки сна. — Это всего лишь кружка.

— Но это была ваша любимая! С цветочками! Вы её так берегли!

Элиан посмотрела на осколки. Белая керамика с синими васильками — подарок старой кухарки, которая пожалела её в первый год жизни во дворце. В прошлой жизни эта кружка пережила и ссылку, и войну, и даже её смерть — Тисса хранила её как память. А сейчас…

— Ничего не вечно, Тисса, — сказала Элиан, спуская ноги с кровати. — Даже любимые кружки. Даже святые. Особенно святые.

Она прошла босиком к умывальнику — каменные плиты холодили ступни, заставляя окончательно проснуться. Вода в кувшине была ледяной, пахла железом и чем-то болотным — наверное, принесли из старого колодца, пока новый чинили. Элиан плеснула в лицо, вздрогнула и почувствовала, как сон окончательно отпускает.

— Я принесу новую, — пообещала Тисса, собирая осколки в фартук. — Такую же красивую. Ещё лучше!

— Не надо, — ответила Элиан, вытирая лицо грубым льняным полотенцем. — Просто… принеси завтрак. Сегодня я хочу яичницу с беконом. И чтобы бекон был хрустящим.

— Слушаюсь, госпожа!