Книга Заново. В твоей тени — свет, страница 48 – Арина Вольская

Он посмотрел на неё долгим взглядом — серые глаза, в которых отражался свет светлячка, казались почти серебряными.

— Это праздник, — сказал он. — Но ты выглядишь уставшей.

— Я и есть уставшая, — призналась Элиан. — Но это не мешает мне радоваться.

Она просунула через решётку кусок хлеба, намазанный мёдом. Дариан взял, откусил, закрыл глаза.

— Вкусно? — спросила она.

— Божественно, — выдохнул он.

Они ели молча.

Тишина в подземелье была густой, почти осязаемой. Где-то капала вода — кап, кап, кап. Где-то шуршали крысы. Где-то, далеко наверху, ветер гудел в разбитых окнах храма.

— Расскажи о себе, — вдруг сказал Дариан.

— Что именно? — удивилась Элиан.

— Всё, — ответил он. — Я знаю тебя уже несколько недель, но до сих пор не знаю, кто ты на самом деле. Не святая. Не дочь короля. А просто — Элиан. Какая она?

Элиан задумалась.

— Я не знаю, — честно сказала она. — Я так долго притворялась, что забыла, какая я на самом деле.

— Тогда начни с малого, — предложил Дариан. — Что ты любишь?

— Кофе, — ответила она. — Горячий, чёрный, с пенкой. И круассаны. С шоколадом. И чтобы шоколад был жидким и тёк, когда откусываешь.

— Ещё?

— Тишину, — сказала Элиан. — Я люблю тишину. Когда никто не говорит, не требует, не ждёт. Просто — тишина.

— Ещё?

— Книги, — она улыбнулась. — Старые, с пожелтевшими страницами, которые пахнут ванилью и пылью. И чтобы на них были рисунки. Я люблю рассматривать рисунки.

— Ещё?

— Звёзды, — сказала она. — Я люблю смотреть на звёзды и думать, что где-то там, далеко, есть другие миры. И в них — другие люди. Которым не больно.

Дариан молчал.

— А ты? — спросила Элиан. — Что любишь ты?

Он помолчал.

— Я люблю закаты, — сказал он. — Когда небо становится оранжевым, а потом фиолетовым, а потом чёрным. И ты сидишь и смотришь, и думаешь: «Я прожил ещё один день».

— Ещё?

— Я люблю дождь, — сказал он. — Когда он стучит по крыше, и ты укрыт одеялом, и тебе тепло и сухо.

— Ещё?

— Я люблю… — он замолчал, глядя на неё. — Я люблю, когда кто-то приносит мне хлеб и не боится.

Элиан опустила глаза.

— Ты не должен меня бояться, — сказала она.

— Я и не боюсь, — ответил он. — Я боюсь другого. Что ты исчезнешь. Что однажды не придёшь. И я останусь один.

— Не исчезну, — пообещала Элиан. — Я нужна тебе живая.

— А ты нужна мне не для дела, — сказал он. — А просто. Как человек. Который есть.

Она подняла голову.

Их взгляды встретились.

Серые глаза — в них она видела себя. Маленькую, испуганную, но не сломленную.

— Дариан, — сказала она.

— Мм?

— Ты правда веришь, что у нас получится?

— Верю, — ответил он. — Потому что если не верить — зачем всё это?

— Зачем? — повторила она.

— Затем, — сказал он. — Чтобы однажды сидеть на крыше, смотреть на закат и знать, что завтра не нужно бояться.

Элиан улыбнулась.

— Ты романтик, — сказала она.

— А ты — нет? — спросил он.

— Я — бывшая святая, — ответила она. — У нас, у святых, романтика в крови.

— И как, помогает?

— Пока не очень, — призналась она. — Но я работаю над этим.

После ужина Элиан достала книгу — «Сто рецептов королевской кухни» — и открыла на закладке.

— Сегодня я прочитаю тебе про яблочный пирог, — сказала она.

— Ты издеваешься? — простонал Дариан. — Я в темнице, голодный, а ты читаешь мне про пирог?

— Чтобы ты знал, чего лишён, — усмехнулась Элиан. — И чтобы захотел выбраться.