Книга Заново. В твоей тени — свет, страница 88 – Арина Вольская

Просто святой.

Просто жертвой.

Просто пустым местом.

А с ним она — человек.

Живой. Настоящий. Свободный.

И ради этого стоило рисковать.

Вернувшись во дворец, Элиан застала Тиссу в слезах.

— Госпожа! — служанка бросилась к ней. — Я так волновалась! Вас не было так долго!

— Я в порядке, — ответила Элиан, снимая плащ. — Просто задержалась.

— Его светлость Аэрон спрашивал о вас, — сказала Тисса, вытирая слёзы. — Я сказала, что вы молитесь в саду.

— Умница, — похвалила Элиан. — Ты настоящий друг.

— Я просто служанка, — ответила Тисса.

— Нет, — покачала головой Элиан. — Ты — друг. И я этого не забуду.

Она легла на кровать и закрыла глаза.

Перед внутренним взором снова возникли серые глаза.

— Ты там? — прошептала она.

— Здесь, — ответил голос. — Всегда.

— Что будет, если меня поймают?

— Этого не случится, — сказал он. — Я не позволю.

— Ты не можешь контролировать всё.

— Могу, — ответил он. — Потому что ты — моя. И я — твой. И никто не разлучит нас.

Элиан улыбнулась.

— Ты слишком самоуверен для тёмного властелина, — сказала она.

— А ты слишком наивна для святой, — ответил он. — Может, мы уравновешиваем друг друга?

— Может, — согласилась она.

Она закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.

Но перед этим успела подумать: «Он назвал меня своей. И мне это понравилось. Очень».

«Мне снился кошмар. Я снова стояла на коленях в центре круга, и Аэрон заносил надо мной меч. Но на этот раз я не закрыла глаза. Я смотрела. На него. На отца. На Лионель. На всех, кто улыбался, пока я умирала. А потом я проснулась. И увидела его. Он сидел у решётки и смотрел на меня. “Ты кричала во сне”, — сказал он. “Я всегда кричу”, — ответила я. “Не надо, — сказал он. — Я здесь. Ты не одна”. И я поверила. Потому что в его голосе не было лжи. Не было фальши. Не было того, к чему я привыкла во дворце. Была только правда. И боль. И надежда. И я подумала: может, это и есть любовь? Не подарки, не поцелуи, не красивые слова. А просто — быть рядом. Когда ты кричишь во сне. И не бояться».

— Из дневника Элиан, последняя страница

Ночь выдалась беспокойной.

Элиан ворочалась с боку на бок, сбивая простыни в комки, и никак не могла найти то самое положение, когда тело забывает о себе, а сознание уплывает в тёплую пустоту сна. За окном шумел ветер — холодный, осенний, навязчивый. Он завывал в трубах, стучал ставнями, бросал в стёкла горсти мелкого дождя.

Ей снился Аэрон.

Не тот Аэрон, которого она встретила сегодня на совете — бледный, злой, подозрительный. А тот, каким он был в первый год их знакомства. Когда они гуляли по ночному саду, и он рассказывал ей о звёздах. Когда он приносил ей шоколад из южных земель и смотрел, как она ест, с таким выражением, будто это доставляло ему больше удовольствия, чем ей. Когда он впервые поцеловал её — в лоб, как ребёнка, и сказал: «Ты чистая, Элиан. Ты — мой свет в этой тьме».

А потом сон перевернулся.

Та же ночь. Тот же сад. Те же звёзды. Но Аэрон стоял на коленях перед Лионель, и его губы шептали те же слова: «Ты — мой свет. Моя единственная. Моя любовь».

Элиан проснулась в холодном поту.

Комната была тёмной. Луна ещё не взошла, и единственным источником света оставались редкие звёзды, пробивавшиеся сквозь мутное стекло окна. Паучок над кроватью замер, будто тоже смотрел на неё.