Книга Заново. В твоей тени — свет, страница 85 – Арина Вольская

— Почему?

— Потому что я слишком часто улыбаюсь, — сказал он. — Особенно когда ты рядом.

Элиан почувствовала, как к щекам прилила кровь.

— Ты слишком много говоришь для монстра, — сказала она.

— А ты слишком мало для святой, — ответил он. — Может, мы уравновешиваем друг друга?

— Может, — согласилась она.

Они замолчали.

Тишина в подземелье была густой, почти осязаемой. Только вода капала — кап, кап, кап — и кот урчал во сне.

Перед уходом Элиан подошла к решётке.

— Дай руку, — сказала она.

Дариан протянул ладонь. Элиан взяла её в свои и сжала.

— Завтра я приду снова, — сказала она.

— Я буду ждать, — ответил он.

— Ты всегда ждёшь.

— Потому что ты всегда приходишь.

Она отпустила его руку, повернулась и пошла к выходу.

— Элиан, — окликнул он.

Она остановилась, не оборачиваясь.

— Ты обронила, — сказал он.

Она обернулась.

На полу, у решётки, лежал её платок. Маленький, белый, с вышитыми инициалами. Тот самый, который Тисса подарила ей на день рождения.

— Спасибо, — сказала она, подходя и забирая платок.

— Элиан, — снова сказал он.

— Мм?

— Кто ты на самом деле?

Она замерла.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, стараясь говорить спокойно.

— Я имею в виду, — сказал он, — что ты не просто служанка. И не просто беглянка. Ты — кто-то ещё.

— Я та, кто приносит тебе хлеб, — ответила она. — Этого недостаточно?

— Не знаю, — ответил он. — А ты?

Она не ответила.

Просто сунула платок в карман и вышла из темницы.

Поднимаясь по лестнице, она чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

Он знал. Он уже знал.

Но ничего не сказал. Не спросил. Не обвинил.

Просто ждал.

Ждал, когда она сама расскажет.

Вернувшись во дворец, Элиан не пошла в свою комнату. Вместо этого она вышла в сад. Ночь была холодной, звёздной — луна висела над горами, освещая дорожки серебряным светом.

Она села на скамейку, поджала ноги и закрыла глаза.

— Что я делаю? — прошептала она. — Зачем я лгу ему?

— Потому что боишься, — ответил внутренний голос. — Боишься, что он отвернётся. Боишься, что он увидит в тебе только святую. Боишься, что он возненавидит тебя.

— Но он не возненавидит, — сказала она. — Он другой.

— Откуда ты знаешь?

— Оттуда, — ответила она. — Он смотрит на меня так, как никто никогда не смотрел. Не как на святую. Не как на дочь короля. Не как на жертву. А как на человека.

— И что ты сделаешь?

— Расскажу, — сказала она. — Скоро. Когда буду готова.

Она встала, отряхнула платье и пошла обратно.

В комнате было темно. Тисса оставила на столе кувшин с водой и тарелку с хлебом. Элиан выпила воды, съела кусочек хлеба и легла на кровать.

Паучок на потолке ткал свою паутину — монотонно, терпеливо, будто знал, что его работа важнее всех человеческих дел.

— Ты знаешь, — сказала она ему, — я, кажется, влюбляюсь.

Паучок замер.

— В монстра, — продолжила она. — В тёмного властелина. В того, кто должен быть моим врагом.

Паучок зашевелил лапками.

— Это глупо, — сказала Элиан. — Это опасно. Это может меня убить.

Она закрыла глаза.

И перед внутренним взором снова возникли серые глаза.

— Но почему мне всё равно? — прошептала она.

Паучок не ответил.

Он вообще редко отвечал.

«Я стояла в зале совета и слушала, как Аэрон кричит: “У нас крот! Кто-то передаёт информацию тёмным!” Мне хотелось рассмеяться ему в лицо. Крот. Он назвал меня кротом. Маленьким, слепым грызуном, который роет ходы под землёй. Если бы он знал, кто сидит перед ним. Если бы он знал, что “крот” — это святая, которую он сам обучает магии. Если бы он знал, что его главный враг — не тёмный властелин, а девчонка в сером платье, которая улыбается ему в лицо и желает смерти за спиной. Но он не знал. И я молилась, чтобы не узнал. Хотя бы не сейчас».