Книга Всего лишь спор, страница 185 – Арина Вольская

И ему тоже бывает больно. И сердце у него есть. Просто… Почему-то он очень замкнутый. Не показывает своих эмоций. Но ведь это не показатель, верно?

Но вновь прокручивая в голове недавно сказанные им слова, душевная боль вновь возвращалась, раздирая меня изнутри. И сомнения… Как червяки пробирались внутрь, совсем запутывая меня. Любит — не любит? Нужна — не нужна? Значу ли я для него вообще хоть что-то? И что он имел в виду, говоря Тане, что хочет, чтобы она высказала свою позицию относительно своего выбора? Это ведь он про меня говорил, верно?

Совсем запутавшись во всем, я решила, что надо просто поговорить с ним наедине. Он ведь все равно ждет от меня ответа на его исповедь. Значит, разговор будет в любом случае. Просто не стоит избегать этого. В конце концов, сколько можно жить в неопределенности? Пора уже поставить хотя бы несколько точек в очередной главе моей жизни.

Почувствовав прилив сил, который, кажется, больше держался на непонятно откуда взявшейся злости, я встала из-за стола и отправилась в спальню Кирилла. Там оказалось пусто. Значит, они в той комнате, где временно проживаю я.

Чувствуя, как все мышцы напрягаются от решимости, овладевшей мной в считанные мгновения, я подошла к окну, не в силах просто сидеть и ждать. Как говорят в народе, шило в одном общеизвестном месте мне мешало.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде, чем я резко обернулась от совершенно невозмутимого голоса, прозвучавшего за моей спиной:

— Ты теперь вновь будешь меня ненавидеть? — спросил Кирилл, подперев стенку, и сложив руки на груди.

— Как Таня? — вместо ответа так же невозмутимо поинтересовалась я, разглядывая его лицо до мельчайших подробностей. Запоминая каждую черточку. Как будто предчувствуя скорое расставание.

— Надеюсь, простит, — серьезно отозвался он, и, оттолкнувшись от стены, засунув руки в карманы, небрежной походкой стал подходить ко мне. — Ты так и не ответила. Что теперь ты чувствуешь ко мне? После того, как узнала правду? — спросил парень, подойдя ко мне совсем близко. Оставив между нами ничтожные пять-десять сантиметров. От этой близости сердце забилось чаще. Решительность, с которой я входила в эту комнату, начала медленно уходить, как будто Сомаров её перетягивал себе.

— Я пока не решила, — все с той же внешней невозмутимостью пожала я плечами. Вероятно, эта невозмутимость пришла ко мне от этого парня.

— Значит, у меня есть шанс, — лишь уголками губ улыбнулся он на это, но глаза продолжали серьезно взирать на меня.

— Шанс на что? — приподняла брови, сложив руки на груди. Надеясь, что это мне придаст больше уверенности.

— Что ты не станешь вновь относиться ко мне, как прежде, — его улыбка стала шире. Как будто он находил в этом что-то забавное.

— Ты еще не наигрался? — резко спросила я, сузив глаза. Внутри вновь начала подниматься злость, которая на время ушла, когда он вошел в комнату.

— Нет, — так же резко отозвался Кирилл, и неожиданно сомкнул руки на моей талии, прижав меня к себе так, что из моих легких вышел весь воздух. Хватка была более чем сильной. — Я не наигрался, и буду продолжать играть, вероятно, до конца жизни. Закончится одна игра, я начну другую. По-другому я не умею, по-другому мне не нравится. Игра с тобой закончилась уже давно, Алина. Та игра, которая известна тебе. Я же уже давно веду другую игру, куда более занимательную и приятную. Только ты этого не замечаешь. Влюбить в себя Алину — так называется игра, в которую я играю сейчас, — я вздрогнула от его слов. Решительность совсем пропала, как будто растворившись в удивлении и каком-то приятном чувстве, которое появилось при этих его словах. — И эта игра длиною в жизнь, Алина. Её прекращать я не собираюсь. Она бесконечна, у неё нет конца. Ты все равно будешь всецело моей. Потому что я всегда добиваюсь того, чего хочу.