Книга Всего лишь спор, страница 207 – Арина Вольская

Я продолжала глядеть на него, все еще не до конца поверив в то, что он только что меня ударил.

— Не сиди на полу, — хриплым от слез голосом произнесла я. На его лице появилась едва заметная усмешка, и он, открыв глаза, посмотрел на меня, ничего не ответив.

Его ладонь потянулась к моему лицу, отчего я дернулась, и замерла на щеке, стирая слезы. Злости в нем больше не было. Он лишь внимательно смотрел на меня, наблюдая за солеными каплями, стекающими по лицу.

* * *

Кирилл так не любил делать ей больно. Он считал это ниже своего достоинства. И ему самому это было противно.

И все же не мог поступить иначе.

И теперь видел в глазах мышонка, что она его за это осуждает, хотя даже в таком состоянии проявляет заботу о нем.

Кирилл не хотел, чтобы это послужило причиной для краха их только начавшихся отношений.

Он вновь увидел перед внутренним взором, как заносит руку назад, намереваясь нанести удар, и в то же время неимоверным усилием заставляет себя остановиться, зная, кто именно его обнимает.

Он не любит причинять ей боль. Он это ненавидит.

Потому что, делая ей больно, он начинает ненавидеть самого себя.

Кирилл глядел на своего мышонка, давая возможность ей успокоиться, и никак не мог определиться, какие именно чувства вызывает в нем вид её слез.

Одно он знал точно — эта давящая штука точно не приносила радости.

* * *

Прозвенел звонок, а мы так и продолжали сидеть в полуподвальном помещении, где пары, вероятно, проходили редко, а потому нас никто не беспокоил. Вскоре и наверху стих шум, а мы даже и не думали отправляться на пару. Мне было откровенно не до этого, а Сомаров и так не часто пары посещал.

Сколько мы так просидели, я не знаю. Я по чуть-чуть успокаивалась, а слезы начинали высыхать. Ладонь Кирилла, которую он так и не убрал с моей щеки, аккуратно вытирала последнюю влагу с моего лица. Его взгляд был спокойным, но что-то было такое в нем, что придавало ему беспомощности. Я же продолжала беспрерывно смотреть на него, чувствуя себя немного униженной и оскорбленной. В душе играла обида на него за то, что он меня ударил, хоть я и понимала, что он так пытался меня успокоить. Вроде бы пощечина — популярный метод приведения в чувства при истерике.

Но все равно было обидно. Хотя, надо признать, это было лучше, чем в предыдущий раз, в его квартире. Когда он оставил меня лежать на полу.

— Не смотри на меня так, пожалуйста, — попросил Кирилл, поморщившись, словно от боли.

— Как так? — хрипло поинтересовалась я, и тут же попробовала прочистить горло.

— Словно я обещал тебе любимую игрушку на Новый год, а подарил нелюбимые конфеты, — невесело усмехнулся он. — Ты меня осуждаешь за то, что я тебя ударил? — с затаенной горечью спросил парень, наконец-то убрав ладонь от моего лица, и тут же сцепив пальцы в замок перед собой. На костяшках обоих рук виднелась запекшаяся кровь. Хорошо, что её вид никогда меня не пугал.

— Нет, — не задумываясь, ответила я. Просто потому, что не хотела его обидеть. На самом деле, он, наверное, все же был прав. И где-то глубоко внутри я все же его осуждала.

— Врешь, — так же спокойно не принял Кирилл мой ответ.

— Не вру, — нахмурилась я. Ему сложно, что ли, просто согласиться с моими словами? Обязательно нужно до истины докопаться?