Книга Всего лишь спор, страница 244 – Арина Вольская

Но я молчала. Я не могла ему сказать. Но, находясь сейчас в его объятиях, понимала, что все мои планы трещат по швам. Не хочу я от него никуда деваться. Я уже была согласна и на брак. Но… ребенок…

— Что ты решила на счет моего предложения? — вдруг совершенно спокойным голосом поинтересовался Сомаров. Я вздрогнула. Я почувствовала, как его руки еще сильнее прижали меня. Стало трудно дышать. — Что, Алина?

— Извини, — выдохнула я. — Нет.

— Твою… — он резко отпустил меня и сделал пару шагов назад, прикрыв глаза.

— Алина, уходи, — тихо, но отчетливо произнес Леша, не отрывая взгляда от друга. Мое воображение непонятно с чего вдруг подсунуло картинку, где Сомаров от ярости превращается в оборотня и становится неконтролируемым, вследствие чего убивает всех, кто попадает под руку. Я вздрогнула от таких мыслей.

— Нет, — упрямо помотала головой.

Где-то рядом послышался приближающийся стук каблуков. Шаги становились все медленнее, но я не обращала на это внимания.

— Алина, иди в университет, — повелительно проговорил Солдатов.

— Почему ты так хочешь, чтобы она ушла? — Кирилл вдруг открыл совершенно спокойные глаза. — Она ведь видела уже и не такое.

Леша ничего не ответил, сохраняя невозмутимый вид.

— Твою мать, почему?! — он вновь оказался рядом, схватив Солдатова за грудки.

— Хватит! — крикнула я, закрывая глаза, и зачем-то закрывая уши. — Я беременна, — голос сорвался до шепота. Повисла тишина.

— Что? — переспросил Кирилл через пару минут. К тому времени я уже отняла руки от ушей, но глаз так и не открыла.

— Пятая неделя. Леша возил меня в клинику, — тихо проговорила. — Я не хотела, чтобы ты знал. И замуж за тебя не пойду. Потому что тебе ребенок не нужен, а обременять тебя я не собираюсь.

Вновь повисла недолгая тишина.

— И ты собирался от меня это скрыть? — почему-то обратился он к Леше.

— Я пообещал. Но я говорил, что это плохая идея.

Я открыла глаза. Солдатов стоял совершенно невозмутимый. А Сомаров смотрел на него, прищурившись.

— Твою мать. Твою же мать, — Кирилл явно был немного не в себе. — Нет, я знал, что ты дура, — вдруг повернулся он ко мне. — Но как тебе в голову пришло скрыть от меня такое? — в его голосе мелькнула неприкрытая злость. — Черт, Алина, ну почему ты такая? — он взъерошил себе волосы. — Я же тебе все позволяю. Делай, что хочешь. Прошу только о двух вещах — быть честной и быть рядом. Почему же ты делаешь все, чтобы разрушить то, что у нас есть? То, что появилось с таким трудом, — он раздраженно пнул колесо своего мотоцикла. — Сегодня же возвращаешься домой. Ко мне, — он более спокойно глянул на меня. — И только попробуй еще хоть что-то вытворить, чтобы раздавить меня, уничтожить. Ты теперь никуда от меня не денешься. Станешь моей женой и матерью моего ребенка. И плевать я хотел, что ты к чему-то там не готова, — он вновь зло и раздраженно ударил по колесу байка.

— Ты, — я вдруг вспомнила свои размышления. — Ты специально? Ты хотел, чтобы я забеременела, чтобы у меня не было возможности уйти? — и пытливо посмотрела на него, почувствовав боль, обиду, злость, раздражение и усталость.

— Я же не думал, что ты мне откажешь в браке, — мрачно ответил Кирилл.

— Твою ма-а-ать, — это уже протянул Леша. — Вы друг друга стоите. Одна — дура, второй — клинический идиот и псих. Вы в своем уме?! — вдруг повысил он голос. — Одна решила воспитать ребенка сама, второй решил с помощью ребенка привязать к себе первую. А о ребенке вы подумали, вашу мать? Это вам что, игрушка? Вы вообще как его воспитывать собираетесь?!