Книга Всего лишь спор, страница 30 – Арина Вольская

Меня вновь передернуло, но желудок уже был пуст. Утерев рот рукой, я подвелась и вышла из кабинки, направившись к умывальнику. На Сомарова я вообще старалась не смотреть, пытаясь представить, что его здесь нет.

Умывшись, я пошла на выход. До этого молчаливо наблюдающий Кирилл схватил меня за запястье и развернул к себе лицом. Мне не удалось скрыть выражение полнейшего отвращения. Я видела, как его брови изумленно вздернулись вверх. И попыталась вырвать руку. К моему удивлению, он меня отпустил. И я тут же поспешила на выход, все еще содрогаясь от тех картин, что появлялись в моей голове.

— Даже слова не скажешь? — ухмыльнулся Сомаров. Но что-то было такое в его голосе, что заставило меня обернуться. Его лицо приняло безразличный, отрешенный вид.

— Какая же ты все-таки мразь, Сомаров, — выдохнула я, и тут же скрылась за дверью.

Теперь все встало на свои места. Он унизил, очернил, опозорил моих сожительниц. Уничтожил. Это было в его репертуаре.

Вот почему они молчали. Вот почему выглядели такими пристыженными. Мне стало их жаль. Безумно жаль. И я почувствовала себя виноватой. Ведь если бы не я, этого всего с ними не произошло бы.

* * *

Дверь закрылась, а Кирилл так и остался стоять, засунув руки в карманы. Перед его внутренним взором стояло выражение лица Алины. Отвращение.

Испытывал ли кто-то когда-то к нему отвращение? Злость, ненависть, презрение, пренебрежение — да. Возможно, даже любовь. Но отвращение? Нет, он не мог вспомнить такого.

Ему даже не нужно было спрашивать, что случилось, и почему её отношение к нему так резко поменялось в худшую сторону, хотя, казалось, что настолько хуже и быть не может.

Он знал, что послужило причиной. Но надеялся, что не прав.

И у него было такое ощущение, что только что его мир рухнул. Вот просто из-за того, что она ушла. Ушла с чувством полного отвращения к нему.

Он все еще стоял в той же позе, когда в туалет вошла какая-то девушка и застыла на пороге. Кирилл, безразлично глянув на неё, наконец-то покинул это помещение и отправился в сторону выхода.

Еще больше портя его настроение, в голове всплыли события вчерашнего дня. Ссора с лучшим другом. Ссора, вызванная этой Алиной Калиновой, что сейчас просто ушла, напоследок назвав его мразью.

Леха пытался убедить Кирилла прекратить все это. Снова. Но на этот раз он отчего-то взбесился, хотя его практически нереально вывести из равновесия.

Взбесился, потому что видел, что Кирилл ничего прекращать не собирается. И Кирилл не был уверен в том, что правильно понял причину, по которой Леха пытался его остановить. Не был уверен, что он беспокоился только за Алину Калинову…

Его друг слишком хорошо помнит, что было несколько лет назад. Кирилл даже не сомневался в том, что Леха не меньше его опасается повторения прошлого.

Только на этот раз Леха пытается уберечь его не от девчонки, а от самого себя.

И от этого Кириллу было еще более тошно. Его бесило собственное бессилие.

И все же, его друг явно перегнул палку, когда заявил, что если он трахнет Алину, то они больше не друзья. Калинова Алина — не тот человек, из-за которого их многолетняя дружба может вот так просто рухнуть.

Но все же в его словах не приходилось сомневаться. И это бесило его еще больше.

И ему просто до одури хотелось курить.