Книга Всего лишь спор, страница 35 – Арина Вольская

Реальность ударила слишком больно. Я отвернулась, вперив взгляд в парту, все еще не поднимая головы. Кажется, только что я сама себе подписала смертный приговор. Что ж, остается лишь попробовать оттянуть этот момент настолько, насколько получится. Может быть, мне удастся это пережить.

Прозвенел звонок, и Сомаров подвелся, и, оставив меня хотя бы на время в покое, направился к Солдатову. Думаю, им есть о чем поговорить.

Ну, а я, вместе с Иванкой, отправилась на следующую пару. Практика, отдельно от других групп. А после сразу в общежитие, где можно будет дать выход эмоциям.

* * *

— И что ты надумал? — поинтересовался Кирилл у друга, остановившись рядом с ним на улице, доставая сигарету, закуривая, и глядя в пасмурное небо.

— Я своего решения не поменял, — невозмутимо отозвался Леха, и Сомаров вновь увидел того, кем его друг был всегда. — Если трахнешь её — мы не друзья.

— Но?.. — Кирилл насмешливо глянул на друга.

— Но я еще попорчу тебе нервы, Кир, — хмыкнул Солдатов. — И я еще раз повторюсь — оставь её в покое. Не ломай жизнь ни ей, ни себе.

— Почему ты считаешь, что я могу поломать жизнь себе? — Кирилл вопросительно глянул на друга, даже виду не подавая, что тот прав.

— Потому что я знаю тебя уже давно, и в курсе, что с тобой происходило в последние годы. И я знаю, что ты больше не позволишь себе того, что позволил тогда. А это значит, что нужно спасать девочку от тебя, — невозмутимо пожал плечами Леха. Кирилл усмехнулся, но промолчал, докуривая сигарету.

Ему нечего было ответить. Девочку действительно стоило спасать от него. Потому что чувства, которые она вызывала в нем, до добра точно не доведут.

Он просто сорвется.

Сорвется и сделает ей невыносимо больно. Сломает как куклу, а потом вновь скатится туда, откуда так долго выбирался, лишь бы подальше от её ненависти и своих собственных чувств.

— Почему ты так за неё беспокоишься? — поинтересовался Кирилл, нарушая затянувшееся молчание.

— А ты как считаешь? — задал встречный вопрос Леха.

— Я верю в то, что не зря получил в зубы в прошлом году, — усмехнулся Сомаров.

— Знаешь, Кир, нельзя ревновать то, что тебе не принадлежит, — друг похлопал его по плечу и удалился, оставив Кирилла в бессильной злобе сжимать кулаки, провожая того взглядом.

Ревность?

Он уже давно забыл, что это такое. И вспоминать ему совсем не хотелось.

И как ему заставить самого себя говорить то, что он думает на самом деле, а не то, что заставляет её презирать его еще больше?

Вероятно, никак. Только так он дает ей возможность спастись.

И сам же её раз за разом отнимает.

Он просто не может оставить её в покое.

Но и рядом быть — тоже не может.

* * *

Как только я вошла в свою комнату, все резко изменилось. Напускная спокойная бравада слетела, и на меня навалились эмоции.

Повалившись на кровать, я уткнулась носом в подушку, и тихо заплакала.

«Ты мне не нужна.»

Слова проносились в голове громом среди ясного дня.

«Ты груз, багаж.»

Да, он был прав. Я груз. Ненужный багаж. Я никому не нужна, разве что маме с Владиком. Хотя, даже для них я груз, потому что меня рядом нет, и это причиняет им боль, тяготит. Вероятно, если меня не станет, от этого всем станет легче.

Но я не могла так поступить. Я была нужна им, пусть и не так, как хотелось бы. Им нужно помогать. Пока Владик не подрастет, и во мне больше не будет необходимости.