Книга Укуси меня, если сможешь, страница 118 – Лиза Тапочкина

Дальше я ждал. Меня отвели в большую комнату, а сами остались с Витой. Милену послали за здравником. А я сосредоточено молился. Молился о том, чтобы на этот раз всё случилось по-другому, о том, чтобы на этот раз убило не чудовище нас, а мы – чудовище.

— Сынок, подойти к нам, — позвал меня мужчина, оказавшийся отцом девочек.

Я прошёл в спальню. Вита сидела на кровати. Рядом толпилась хозяйка, Милена и седовласый здравник.

— Это тот мальчик, средний сын Браунига. — Пояснил приведший меня мужчина.

— Отрок, — обратился ко мне здравник, — откуда ты узнал, что девочке нужно промывание углём?

— Я немного сведущ в медицине, — ответил я, ловя себя на мысли до чего нелепо это звучит из уст осьмилетнего ребёнка.

Хозяин с хозяйкой переглянулись. Здравник поднял брови.

— А как ты узнал, что Вите потребуется помощь? Тебя же не было с девочками? — Изумилась женщина.

— Мне ведомо будущее, — ввёл я в ступор всех присутствующих. — Теперь, когда я вижу, что с девочкой всё хорошо, позвольте откланяться.

Я хотел было развернутся, но Вита схватила меня за руку.

— Спасибо тебе, средний сын Браунигов, — тоненьким голоском поблагодарила она меня.

Я улыбнулся.

— Прощай, Вита. Ешь хорошо, спи спокойно.

Получилось! Получилось! Если я спас жизнь Виты, то смогу изменить и другое. Смогу спасти жизни моей семьи, жизни детей маркиза, душу Алины…

Пошёл я не в свой дом, а направился в монастырь, к отцу настоятелю. Дорога была долгой, к счастью дом Божий был построен на холме и хорошо проглядывался.

Вот они – стены монастыря. Стены, которые я знаю лучше собственного дома.

— Misericordia Dei, frater honestus. Ae exivi a patre meo2, – обратился я к монаху, отворившему мне двери.

Тот недоверчиво окинул меня взглядом.

— Проводи, честной брат, дело у меня срочное. Отлагательств не терпит, — напирал я.

Монах, который, наверно решил, что я посланник от кого-то важного, повёл меня. Я прекрасно помнил дорогу. Утоптанная тропа. Ухоженный сад. Плодовые деревья. А вот и само торжественно возвышающееся строение монастыря. Мы вошли внутрь. Наши шаги отдавались гулким эхом, отлетающим от каменных плит. Я проследовал за монахом по проходу мимо келей и, наконец, мы вошли в трапезную. Братия уже начали завтракать. Настоятеля, к которому я всегда питал самые светлые чувства и глубоко уважал, заприметил во главе стола. Более он от других ничем не отличался.

— Angelus ad prandium, honestis patres3, — поприветствовал я присутствующих прежде чем успел вставить слово приведший меня монах.

— Он пришёл к вам, преподобный, сказал, что дело срочное, — пояснил монах.

Братья отложили хлеб и вопросительно уставились на меня. Послышались перешёптывания.

— Hus, fratres. Prandium communica nobiscum, puer4, — распорядился настоятель.

Я поблагодарил и занял свободное место. Шёпотом произнёс благодарственную молитву и приступил к незамысловатой трапезе.

Потом братья разошлись, а я последовал за настоятелем. Преподобный слышал, что я следую за ним, но не обернулся до тех пор, пока мы не оказались в его обители.

— Eminenza La Tua Reverenza5 – Обратился я.

— Più non attendo il tuo soccorso, amore. Quomodo haec res latine dicitur?6 – ответил настоятель также на латыне.

— Ex his moenibus Reverentiam Tuam7.

Я подошёл к полке с манускриптами, поднялся на цыпочках и нажал на третью сверху и пятую справа книгу. Сработал рычаг и нижний стелаж развернулся обратной стороной. Достав тяжеленую синюю книгу, которую в прошлой жизни дал мне настоятель для изучения латыни, положил её на стол.