Книга Наследие белого дракона, страница 100 – Ада Лисовская

Кайонел коротко кивнул и прищурился:

— Я знаю, что это вы украли его у императора.

— Украла! – с напускным удивлением воскликнула старуха, прижав руки к груди, – Он принадлежит семье императора! Не хочешь ли ты оскорбить меня, мальчик? Я не достойна этого свитка? Реликвии моей же семьи?! – она прищурилась, когда Кайонел сглотнул, а потом весело расхохоталась. – Что ж, значит, украла… Но лишь чтобы позлить отца! Он жизнь положил, чтобы открыть её, но так и не преуспел, чему я очень рада. Так с чего я должна отдать её тебе, если не вернула даже брату Дремору?

— Я намерен открыть его, – снова повторил дракон. – Первый свиток дал нам знания об истории и создании мира, рассказал о Первом Драконе. Второй, возможно, сможет остановить то, что задумала императрица Ламора.

— Ламора, – прошептала драконица, отводя взгляд. – Я помню её маленькой девочкой с испуганными глазами. Если бы они только могли видеть то, что видела тогда я.

— То что? – Кайонел следил за старухой лишь взглядом, не двигаясь, когда она принялась шаркать вокруг него, помещая в центр круга из своих белых волос.

— То она не поверила бы в пророчество, что дала ей я. Тогда же сбылось первое, – Драмия грустно улыбнулась, переводя мутный взгляд с меня на Кайонела и обратно. – В моих глазах мир разделился на два задолго до того, как это произошло благодаря моему отцу и Совету. Задолго. А потом мне никто не поверил, – она захихикала, возводя глаза к темному и пыльному потолку домика, будто там ей могли раскрыть все секреты сами звёзды. – Почему же жалкий свиток остановит её, мой мальчик? В нем нет ценности первого, многие поколения потомков Драххара не смогли прочесть его. Бесполезная бумажка.

— Почивший император смог бы, – с уверенностью сказал Кайонел, и Драмия фыркнула.

— Мой братец не смог сделать многое в этой жизни, свиток бы лишь пополнил список этих вещей, мой мальчик. Хватит об этом, – гаркнула она, увидев, что Кайонел готовится вновь спорить за своего императора. – Я вижу, что ты здесь не только за этим. Говори.

— Я, – дракон облизнул губы и покосился на меня, будто желал остаться с Драмией наедине. Но сглотнул, отметая сомнения, и посмотрел точно в глаза старухе. – Я хотел узнать о себе, вот и всё. Я намерен остановить Ламору и войти в Совет, вернув Сфере былое величие. Но Высшие Рода никогда не признают безродного, обладай он хоть всей силой этого мира. Для этого мне нужно узнать семью. Обрести имя.

Старуха громко рассмеялась, разгоняя пыль по своему жилищу, а потом закашлялась.

— Нынешний молодняк желает заполучить власть так же, как и прошлые поколения… Ничего не меняется в этом мире.

— Я лишь хочу нести волю своего императора. Направлять и наставлять нового правителя, помогать ему.

— Сфере хватит и одного неудачника.

С губ дракона сорвалось глухое рычание. На что старуха вновь фыркнула, будто говоря взглядом «Только осмелься». И Кайонел сжал руки в кулаки и отвернулся.

— Во мне больше нет силы, что ты ищешь.

— Как это?

— Я, – она нахмурилась, поднимая к глазам отросшие острые ногти, – перед смертью мне хотелось поделиться с кем-то своими глазами, оставить что-то после, я решила создать собственную реликвию. Артефакт не семьи императора, а мой, Драмии, вечной принцессы. Память обо мне не сотрёшь, он будет жить в этом. Хорошо звучит, мой мальчик?