Книга Синдром убийцы. Комплект из 4 книг, страница 332 – Алекс Михаэлидес, Майк Омер, Лиз Ньюджент, и др.

Сесилия заговорщицки наклоняется вперед.

— Папа тоже был морским пехотинцем. – Она дергает подбородком в сторону отца. Тот пытается ее остановить: «Сесилия…», но девочка продолжает: – Бросил колледж ради службы.

Твоя вилка звякает о тарелку. Морской пехотинец.

— Ого.

Единственное, что тебе удается выдавить.

— Санитарный инструктор, – тихо бормочет он, вынужденный открыть часть своего прошлого. Ту, которую надеялся сохранить, как и ты с марафоном.

Ты не знаешь, чем занимается санитарный инструктор. Он бросил колледж, чтобы стать одним из них, – по-видимому, санинструктору не требуется медицинского образования.

История вырисовывается сама собой: человек, который хотел стать врачом, но не смог. Вырванный из учебного процесса водоворотом мыслей, навязчивым циклоном, мощной волной. Он не бросил учебу, чтобы служить, как сказала дочь. Скорее, бросил и пошел служить. Стал санитарным инструктором. Его комиссовали, с почетом или с позором – неизвестно.

Что-то привело его сюда, где бы вы ни были. Он нашел работу. Женился. Обзавелся семьей и домом. Стал тем, кого ты знаешь.

Ты опускаешь вилку, кладешь ладонь поверх салфетки. «Он бросил учебу, чтобы служить».

Воспоминания: дедушка друга, похороны на Арлингтонском кладбище. Барбекю на Четвертое июля, твой отец за грилем, мама в красном платье. Кантри-песня о флаге, свободе и мести. Аудитория в Университете Нью-Йорка и ветеран со служебной собакой, ставшей талисманом класса. Три слова, которые говорят, когда приходит время отдать дань уважения.

Три слова, которые ждет Сесилия, выросшая на рассказах о том, как отец бросил колледж, чтобы служить своей стране.

Ты снова поднимаешь вилку. Не в силах смотреть на него, говоришь, глядя поверх его плеча:

— Благодарю за службу.

Он кивает. Твой рот наполняется кислотой.

Боли внизу живота начались в пятницу днем. Их не было несколько лет. Вначале ты думала, что месячные прекратились из-за стресса, ведь твой похититель осторожен и пользуется презервативами. Какое-то время ты ждала возобновления цикла. Потом решила, что причина – в значительной потере веса. Возможно, таким образом тело упрощало себе жизнь в сарае.

Скоро пойдет кровь. Тебе необходимы прокладки или тампоны; нужно, чтобы он их купил. Придется просить. От подобной перспективы внутренности скручивает еще сильнее.

Ты уже разозлила его этим утром. Одеваясь в ванной, обратила его внимание на пуговицу джинсов, ставших узкими в талии. Теперь он не ограничивает тебя в еде, и ты набрала вес.

— Как думаешь, нельзя ли… – неуверенно начала ты. – Прости. Но нельзя ли достать другие, на размер больше? Когда сможешь…

Он вздохнул. Посмотрел так, будто ты сделала это нарочно, назло ему.

Ты не в том положении, чтобы просить что-то еще. По крайней мере, пока.

Ты пытаешься лечь в позу эмбриона, положив голову на сгиб прикованной руки. Это доставляет неудобство. Тупая боль в животе нарастает. Тело испытывает твои пределы, вынуждая превозмогать новую боль.

◾ ◾ ◾

За ужином он вынимает из кармана телефон. Такова жизнь в доме: из ниоткуда появляются телефоны, оживает телевизор, проезжает машина, пока вы сидите на кухне. И каждый раз ты чувствуешь покалывание в кончиках пальцев.

— Я поеду в магазин на выходных. – Отец смотрит на дочь. – Тебе что-нибудь нужно?