Книга Тихая квартирантка, страница 40 – Клеменс Мишальон

— Привет. Все нормально. Правда.

В качестве подтверждения перестаю тереть кожу головы.

Эйдан оглядывается через плечо. Его дочь стоит рядом с судьей Бирном, который пытается втянуть ее в разговор – не иначе как излагает какую-нибудь захватывающую главу из истории города.

— Спасибо за все. – Эйдан взмахом руки показывает в сторону будущей раздачи какао. – Особенно в такую рань и к тому же в субботу.

Я киваю.

— Да без проблем. Ресторан ведь рядом.

Он кладет ладонь на столик.

— Давай помогу. Хоть так заглажу вину за синяк у тебя на голове.

— Необязательно, правда.

— Пожалуйста. – Он кидает взгляд на судью. – Я рад здесь присутствовать, но… как бы сказать…

— Не любишь толпу.

Эйдан кусает губу.

— Все настолько очевидно?

У меня екает в груди.

— Если подумать, – говорю я, – помощник мне пригодился бы. Особенно, как ты верно подметил, с учетом моей травмы.

— Больше ни слова.

Эйдан кладет ладонь мне на поясницу, подталкивая в сторону ресторана.

— Сис, – окликает он дочь, – тут нужна моя помощь. Побудешь немного одна?

Обернувшись, замечаю ее неубедительный кивок.

Возле ресторана я роюсь в карманах, отыскивая ключи, остро чувствуя каждое свое движение. Замок не поддается.

— Справишься?

— Да, – отвечаю я и вожусь еще несколько секунд. Наконец дверь открывается, перед нами предстает пустой обеденный зал. Столики накрыты к сегодняшнему вечеру, вилки, ножи и бокалы сверкают в ожидании гостей. По субботам только ужин; бранч по воскресеньям.

— Добро пожаловать в закулисье «Амандин», – говорю я.

Эйдан оглядывает помещение.

— Вот, значит, как тут все выглядит, когда люди расходятся восвояси…

Он встречается со мной взглядом. В прошлый раз мы оказывались наедине (к слову, именно здесь), когда я была подростком, а он – женат.

— Идем.

Это мой мир. Эйдан под моим началом, в моей власти. Мы скидываем куртки. Я веду его на кухню, включаю свет, являя взорам чистые раздачи, тщательно вымытые поверхности. Все предметы на своих местах, вся тара промаркирована и убрана. Каждый дюйм хрома блестит, каждая плитка сияет белизной. Эйдан присвистывает.

— Точно, – говорю я, словно ничего особенного не происходит. – Прошло много времени с тех пор, как ты сюда заглядывал.

— С тех пор меня никто не приглашал.

«Поэтому ты не мог переступить порог, как вампир». Однако я оставляю вампирские мысли при себе.

— Здесь… невероятно чисто, – продолжает он.

Я улыбаюсь, будто мне только что вручили «Оскар».

— Мы с моим шеф-поваром согласны в одном: никто не уходит домой после смены, пока кухня не вернется к первозданной чистоте.

Эйдан проводит пальцем по ближайшей рабочей поверхности и кивает, затем снова оглядывается.

— Итак, что от меня требуется?

— Ну, для начала можешь вымыть руки.

Я веду его к раковине. Мы молча намыливаем руки, по очереди ополаскиваем их под горячей струей. Я протягиваю Эйдану чистое кухонное полотенце. Он методично вытирает пальцы, один за другим.

— Что дальше?

— Сюда.

Он идет за мной в кладовую. Я беру какао-порошок, ваниль, корицу.

— Видишь где-нибудь пластиковую банку с наклейкой «Сахар-песок»? Она должна быть поблизости.

Мы дружно вглядываемся в темноту кладовой.

— Вот. – Эйдан тянется к герметичному контейнеру на верхней полке. Фланелевая рубашка приподнимается, и я мельком замечаю обнаженную кожу на животе. Заставляю себя отвести взгляд.