Книга Тихая квартирантка, страница 43 – Клеменс Мишальон

Спустя примерно сорок минут поток финишеров редеет. Миссис Купер болтает с судьей Бирном, спрашивая, не проведет ли он свадьбу ее кузена в Покипси через три недели. Мы с Эйданом молча ждем следующего бегуна. Импульс, возникший между нами в разгар забега, угас. Нам больше нечем занять руки.

— Как дела на работе? – закидываю я удочку.

Он улыбается.

— Неплохо.

— Можно кое в чем признаться?

— Конечно.

— Если честно, у меня очень смутные представления о том, чем занимается электролинейщик. Полагаю, это как-то связано с линиями электропередачи. Но дальше – мрак.

Эйдан усмехается и закатывает глаза.

— Никто не знает, чем занимаются электролинейщики. Порой даже они сами.

По сути, говорит он, их задача – обеспечивать поступление электричества в дома.

— Вот почему мы вечно возимся там наверху с высоковольтными линиями. Ремонтируем поврежденные, обслуживаем работающие. Если во время грозы на линии случается обрыв, мы ее восстанавливаем. Иногда приходим к людям домой и обновляем оборудование.

Я киваю.

— Надо полагать, ты не боишься высоты.

Эйдан мотает головой.

— Мне нравится там, на высоте. Это так… умиротворяюще, если понимаешь, о чем я.

Конечно, понимаю. Он занят своим делом, буквально витая в облаках, где его никто не беспокоит, в своей стихии.

— Кроме того, оттуда прекрасный вид, – добавляет Эйдан. – Река, горы… Глянь, что я заметил на днях.

Он достает из кармана телефон и наклоняется ко мне. Я чувствую запах сосновой хвои, стирального порошка и свежевымытых волос. Мне хочется закрыть глаза и запомнить это сочетание, чтобы воспроизвести его в памяти ночью, приблизиться к Эйдану в следующий раз, когда буду стирать одежду или отправлюсь в поход. Однако он хочет мне кое-что показать, и я возвращаю внимание на экран. Большой палец листает череду фотографий. Мелькают холмы, крыши, скриншот рецепта вегетарианской лазаньи, его дочь на тропе.

Палец Эйдана замирает на изображении, которое он искал: большая хищная птица с распростертыми крыльями скользит над буковыми деревьями за церковью.

— Ух ты!..

Теперь моя очередь наклониться: я хочу разглядеть снимок. Делаю вид, что меня не волнует близость его тела, сильные руки, подтянутый живот и шея – длинная, стройная, грациозная и гордая, как у лебедя.

— Очень… величественно.

— Я тоже так подумал.

Эйдан созерцает птицу, затем переводит взгляд на меня. Словно неделями хранил снимок в ожидании того, кто оценит по достоинству.

— Краснохвостый ястреб, – говорит он. – По крайней мере, если верить интернету.

— Какой огромный… Бьюсь об заклад, он мог бы поднять маленькую собаку.

Эйдан кивает. Я касаюсь пальцами экрана, увеличивая картинку.

— Только взгляни на него, – говорю. – Облетает свои владения. Высматривает добычу. Какой красивый…

Между нами витает некая глубинная истина, которую ни один из нас не может выразить словами.

— Прошу прощения. – Боб, муж миссис Купер, стоит у стола с бумажным стаканчиком в руке.

Я извиняюсь и наливаю ему горячего какао. Эйдан убирает телефон.

Бегуны сменяются идущими. Трое постояльцев дома престарелых пересекают финишную черту вместе, держась за руки. Мы выжидаем еще несколько секунд, пока судья Бирн не объявляет, что больше участников нет. Раздаются последние поздравления, затем люди постепенно расходятся.