Книга Тихая квартирантка, страница 87 – Клеменс Мишальон

Он встает, кладет дезинфицирующее средство и остатки марли обратно в аптечку и начинает прибирать в кухне.

За его спиной рука Сесилии ложится на твою. Ты задерживаешь дыхание. Она легонько сжимает тебе пальцы. «Спасибо». Безмолвный жест, громкий, как грохот барабана. «Спасибо».

Ты ждешь, пока отец переключит свое внимание на швабру и ведро. Сосредоточенный и деловитый, небрежно стирающий кровь с кухонного пола.

На запястье Сесилии слабо бьется жилка. Ты замираешь на несколько секунд, затем сжимаешь ее пальцы в ответ.

Он входит в комнату, расстегивает наручники и говорит:

— Идем.

— Что?

Он поторапливает тебя взмахом руки.

— Шевелись, у меня мало времени.

Ты встаешь, медленно, на случай если что-то неправильно поняла. Но он не выходит из себя. Наоборот, хочет, чтобы ты шагала быстрее. Тянет за запястье, подгоняет на лестнице.

Середина дня. Понедельник. Сесилия в школе. Он должен быть на работе. Ты не ожидала его возвращения как минимум до ужина.

Собака. Ему пришлось вернуться, чтобы ее проверить. И заодно он решил сделать… что бы то ни было.

Он приподнимает свитер, показывает пистолет в кобуре. Ждет, пока ты кивнешь, затем открывает дверь.

— В машину.

Он все держит под наблюдением – тебя, пикап, окрестности, деревья, дома и птиц. Его рука плотно обхватывает твое плечо. Он ведет тебя к машине, открывает и закрывает пассажирскую дверцу, бежит на сторону водителя. Когда вы оба оказываетесь внутри, ты буквально чувствуешь, как в воздухе спадает напряжение.

— Что происходит?

Он цокает языком, будто ответ очевиден.

— Мы прокатимся.

У тебя сводит живот. Ты понятия не имеешь, что это значит. Он поворачивает ключ в замке зажигания и сосредоточенно выруливает с подъездной дорожки. По его лицу нельзя ничего прочесть.

Проклятье.

Он не приказывает закрыть глаза. Когда машина выезжает на дорогу – проселочная дорога, по обеим сторонам деревья и дома, настоящие дома, черт бы их побрал, но никого не видно, – ты спрашиваешь:

— Мне можно… смотреть?

— Делай что хочешь, – говорит он. Самая большая гребаная ложь, которая когда-либо слетала с его языка.

Ты не отрываешь глаз от окна. Запоминаешь подсказки. Все – каждый листок, каждый дом – жизненно важно. С того вечера в гостиной умственные усилия сродни вращению педалей по сухому рису: не за что уцепиться, ты проскальзываешь, но не сдаешься.

Нельзя сдаваться.

Он едет медленно, минуя дом за домом. Местность представляет собой жилую застройку, в противоположность его бывшим владениям – большому участку в лесу, спрятанному от чужих глаз.

Открытая, навязчивая среда обитания для него неестественна. Посади такого человека в подобное место, и он превратится в пороховую бочку.

Вокруг деревья и линии электропередачи, ничего особенного. В палисадниках перед домами никого. Взрослые на работе, дети в школе. Вы проезжаете стадо коров справа. В нескольких футах дальше – реклама мясного завода «Братья Мясники». Рядом с рекламным щитом – старый колодец, ржавый, жуткий. Колодец из старых сказок.

Сосредоточься.

До сих пор он дважды свернул налево, затем направо. Дважды налево и направо. Ты сохраняешь эту информацию, как игровой чит-код. Налево, налево, направо и прямиком мимо стада «Братьев Мясников».

Слева мини-отель. Справа библиотека. И вдруг – открытый, доступный, бери-не-хочу – центр города прямо перед тобой.