Книга Ох уж эти иномирянки!, страница 109 – Юлия Меллер

У нотариуса Ольга немного расстроилась, узнав, что права на изобретения будут принадлежать империи, так как изобретательница является госслужащей. Головин в этот момент не смел поднять глаз на нее.

— Я впервые оформляю патент и не знал, что так будет, — тихо произнес он. Но скромный процент им с советником удалось отщипнуть у империи.

Ей в свой карман, а Головину в бюджет возглавляемого им отдела. Так что Оля подписала все бумаги и услышала, что теперь необходимо ждать.

Это слово у неё уже вызывало оскомину. Всеволод Аристархович тоже попросил её подождать со службой, когда она повторила ему, что желает быть полезной.

В ожидании дни тянулись утомительно неспешно. Ольга с Демьяном нашли новое место для развития своих способностей и каждое утро проводили там. Часто выходили в город, чтобы приобщиться к столичной жизни. Почти каждый раз они наталкивались на стихийные собрания людей, слушающих очередного неравнодушного горожанина.

Оля сердилась, говоря, что эти радетели за всеобщее благо сами себе подписывают смертный приговор, будоража толпу. А одну статью, написанную неравнодушной женой чиновника, Ольга бросила в топку и долго кипела от возмущения.

Дама описала тяжёлую службу одной из горничных ее знакомых, работающей с рассвета до заката за копейки. Всё было верно в этом откровенном очерке, но вывод дама сделала такой, что каждая хозяйка должна сама ухаживать за своей семьей и стала примером. Она дала расчет своей прислуге и занялась домашним бытом сама.

Ольга не знала, сколько эта отважная женщина продержится, обеспечивая тот уровень жизни, к которому привыкла её семья. Ей придется несладко, даже если в доме останется кухарка.

Оле было жаль, что порядочная, сопереживающая домашней прислуге дама вместо того, чтобы организовать рабочие места с соблюдением человеческих норм, устроила бытовое самоистязание. Её порыв быстро иссякнет, а она могла бы показать пример добропорядочного найма и со временем вынести эту проблему на государственный уровень.

— Ольга Дмитриевна, и чего вы так переживаете? — спросил у нее Демьян. — Так всегда было: добрые и злые хозяева.

— Потому что вся эта слезливая чушь у нас начиналась точно так же, а потом все кровью умылись! Понимаете, всем вышли боком эти эмоциональные порывы!

— Очень уж вы мрачно смотрите на мир. Учите меня видеть во всем хорошее, а сами…

— Вы правы, — встрепенулась Ольга. — А давайте-ка отправим посылку в Нижний Новгород со здешними замечательными сухофруктами. Надо было нам раньше это сделать.

Васильчиков просиял — и через пять минут они с барынькой уже выходили из дому.

Головин давно не заходил в академию наук, но сейчас ему было важно узнать мнение профессора Мандаринова о записках о Мертвом мире, созданных на основе бесед с госпожой Образцовой. Всеволод Аристархович специально пометил на папке, что просит срочного рассмотрения записок и ждет выводов, но академия молчала. Не желая сориться с учеными, он решил лично навестить профессора и нарвался на пространные рассуждения о природе возникновения межмировых проходов. Профессор Мандаринов говорил долго и Головин не выдержал:

— Будьте великодушны, поясните, о каких мирах вы говорите?

— Ну как же, любезный Всеволод Аристархович? — удивился профессор. — Это же знает даже ребёнок: навь, явь и правь.